После развода. Служанка для генерала драконов

Глава 10. Не смотри...

На гербе, размером в полстены, изображён дракон, и не простой, а боевой.

Темнота не способствует рассмотрению цвета и деталей, но доспехи на нём я вижу отчётливо.

Если допустить, что герб висит здесь не просто так, то я напросилась на работу в дом боевого дракона – генерала, стало быть.

Драконы — основа нашего общества. Они занимают все важные посты в королевстве Дракея. Они абсолюты и их большинство. Способные жить сотнями лет.

Снова оглядываю тёмный холл и что-то не сходится с теми энциклопедическими знаниями, что есть в памяти Эвелин.

Что меня смущает? То, что боевой дракон живёт один, без прислуги в заброшенном доме.

Если «память» мне не изменяет, то боевые драконы — элита сообщества драконов. Генералы, чьё положение в обществе даже выше герцогов. Может быть, этот генерал что-то натворил и его изгнали из элитных рядов?

Мне же лучше. А ещё лучше, если он не окажется одним из дружков бывшего мужа и позволит здесь поработать, и я смогу спокойно выплачивать долг за свою свободу.

До сих пор эти мысли вызывают сонм колючих мурашек по телу.

Абсурд чистой воды. Живёшь-живёшь, а потом внезапно по прихоти какого-то недочеловека ты рабыня.

Ужасный мир. Ужасные законы. Даже страшно представить, что было бы со мной, если бы не лорд Деверо.

Мне бы уже точно отстригли волосы, а новенькая пассия Дэмиана издевалась бы надо мной.

Эти мысли жгут калёным железом. Мне неспокойно, ведь я ещё не получила работу. А значит, обещания графа могут в любой момент претвориться в жизнь.

То ли от страха перед будущим, то ли от невыносимого холода тру ладони и дую в них.

Здесь не теплее, чем на улице, наоборот, пока шли, мне было тепло, и даже ветер не холодил, а в доме я напрочь замёрзла.

Касаюсь стены ладонью и тут же отдёргиваю. Она обжигает холодом. Как в склепе. Точное сравнение.

Где же Дий? Почему так долго он разговаривает со своим господином?

Снова прохаживаюсь вдоль стены, как вижу, что старик спускается по большой мраморной лестнице. Его лицо застывшая маска, и сердце тут же начинает оглашено биться в груди, чуя беду.

— Мой господин, — скрипучий голос разносится эхом, — сказал, что больше не будет набирать персонал.

Замираю от вежливой фразы, за которой кроется холодное намерение отправить меня восвояси. Тереблю край плаща. Нет, я расслышала, но…

— Господин, уверен? Дом в запустении. Как здесь можно жить?

Проявляю настойчивость.

— Он изъяснился предельно чётко. Ты можешь идти, Эвелин.

На последних словах маска хладнокровия трескается, и я вижу измученного пожилого мужчину, которому не под силу тянуть обязанности в этом огромном доме.

Дий отводит взгляд, а я оборачиваюсь на дверь.

Дождь давно стучит в окно, а ветер воет в водостоке. Я должна выйти прямо в непогоду. Вымокнуть до нитки и, возможно, заболеть.

Ну уже нет!

— Я хочу поговорить с твоим господином! Отведи меня.

Говорю твёрдо, сразу переходя на ты.

— Боюсь, это невозможно. Господин давно никого не принимает.

— А меня примет.

Говорю твёрдым тоном. Чёрт подери! Либо я выйду с работой, либо хотя бы выклянчу ночь под крышей.

Подхожу ближе к Дию и тяжело вздыхаю. Быть настойчивой мне не в первой. А как, по-вашему, я доросла от простой нянечки до заведующей домом престарелых? Уж явно не ожидая подарков судьбы: своим умом, где-то хитростью, привлечением меценатов.

Вот в чём не была грешна, так в том, что я никого не подсиживала. Просто из двух кандидатур выбрали меня, потому что я была пробивной, с деловой хваткой.

Понятия не имею, куда идти, но для начала нужно подняться по лестнице. Обхожу старика Дия и быстрым шагом направляюсь по лестнице наверх.

Старый слуга отмирает после такого заявления и тут же бросается за мной, но куда ему поспеть за мной.

— Стой. Не смей.

Говорит он мне вслед, но куда там, я уже поднялась на второй этаж.

Нужно выбрать направление: налево или направо. И я поворачиваю направо. Во-первых, здесь теплее, а во-вторых, из-за приоткрытой двери сочится тусклый свет.

На ходу оборачиваюсь, когда слышу не голос, шипение.

— Не смотри на его лицо!

Удивлённо вскидываю брови, но моя рука уже ударила в дверь. Слова старого слуги пугают, но от силы удара дверь распахивается и передо мной предстаёт кабинет, который также служит спальней.

Тёмная мебель и дорогие ткани. Былая роскошь покрыта пылью, а огромный камин из белого камня — копотью и сажей.

Спинкой ко мне стоит кресло, в котором и сидит господин Дия. Он дёргает головой, а потом властный, молодой голос режет мне слух.

— Я же просил не беспокоить меня!

Резкие, хлёсткие слова заставляют меня вздрогнуть, растерять весь напор. Но главный удар ждёт меня впереди, потому что мужчина оборачивается и его лицо суровеет, стоит ему увидеть меня.

А я…я не могу отвести от него взгляда…