После развода. Служанка для генерала драконов

Глава 18.Дракон

Мои ладони до сих пор хранят тепло её тела, обмякшего в обмороке при виде лурда. Просто невероятно. Она дала ему имя. Монстру, способному перегрызть глотку одним махом. Она. Дала. Ему. Имя.

Это одновременно смешно и тревожно.

Я часто слышу, как она тихо напевает что-то, нося дрова для камина.

Резко трясу головой, прогоняя наваждение.

Ёжусь. Холод снова пробирает до костей. Пожалуй, остаётся только залезть в камин целиком, но я знаю — это не поможет. Холод стал моим постоянным спутником. Без дракона я — калека, доживающий последние мгновения. Тело разрушается на глазах. С каждым днём двигаться всё труднее.

Усмехаюсь. А ведь на днях, стоило мне увидеть, как лурд выбрался из вольера и, припав к земле, крадётся к ничего не подозревающей служанке, я в один миг оказался на заднем дворе — забыв о колене, которое почти не гнётся.

Нет! Нельзя позволять себе очаровываться этой жизнью, что струится из неё, словно из родника. Мой удел — забвение. И смерть. Я принимаю это. Как воин.

Воспоминания снова накатывают. Тот день, когда я в последний раз обернулся драконом. Когда я в последний раз чувствовал себя живым.

Война на Севере с каждым месяцем становилась всё ожесточённее. Мой гарнизон в одиночку удерживал противника вот уже несколько месяцев. Люди были вымотаны бесконечными сражениями. Подмоги нет.

Отчаяние завладевало солдатами. Я всё чаще слышал шёпот:

…нас бросили на смерть…

…никто не придёт нам на помощь…

…бросили, как мясо хищникам, чтобы они вымотались…

Я не мог их судить. Мой отряд состоял из людей. Храбрых мечников, ловких лучников, всадников и пеших.

Но они были всего лишь люди. Их раны не заживали, как мои. Потому я всегда был на передовой. Их генерал шёл впереди, прикрывая их собой.

Нельзя было дать противнику прорваться в долину, там, где располагалась северная столица герцогства Горжей. Между сотнями тысяч жизней был лишь мой гарнизон и горная гряда.

Помню то роковое сражение, словно это было вчера. От моего пламени горела земля, горели горы и небеса. Я палил вражескую армию, не думая, что силы дракона на исходе. Его магия, превращавшаяся в пламя, иссякла. Я превратился обратно прямо в воздухе и рухнул с небес.

Меня отрыли из-под слоя пепла и останков. Я был жив. Но мой верный компаньон замолчал. Навсегда.

Лучшие лекари столицы пытались достучаться до него: зелья, благовония, заклинания. Всё тщетно. Дракон покинул меня.

Мои раны затягивались бесконечно долго, оставляя шрамы. Самый уродливый — на лице, он рассекал бровь и щеку.

Народ, напуганный новостями о силе противника, тут же решил, что меня покалечили зачарованным оружием. А как иначе можно победить дракона?

Но главный удар был впереди. Я видел отвращение в глазах любимых людей. Они смотрели на меня как на урода, который никогда не станет прежним.

Мне не нужна была слава и признание. Я выполнял долг, защищая страну, которую любил.

Мне нужна была лишь капля человеческого тепла. Родители, узнав, что я никогда не вернусь в армию и титул генерала мой лишь формально, уехали в своё поместье. Мать напоследок сказала:

— Как же так, сын? Одно сплошное разочарование.

Мой брат вообще отличился. Заявил, что моя смерть принесёт всем облегчение и… богатство. Не в лицо, конечно, но мне донесли.

Отнёсся к этому с иронией. Я ещё поживу. Мне было ради кого. Так я думал.

Ведь у меня была любимая жена.

Когда Миранда впервые увидела меня... она лишь поджала губы. Её рука была холодна, как лёд. Она смотрела на меня и не видела. Физическая боль померкла перед душевной. Я стал уродом. Я стал обузой.

— Ты же не обидишься, если ты переедешь в другую комнату?

Спросила жена. Голос ровный, вежливый и пустой. Я согласился. Сердце, помнящее любовь, цеплялось за соломинку: «Это лишь первая реакция. Она привыкнет. Она не уйдёт». Она и не ушла. Физически.

Я даже не замечаю, как служанка входит в комнату. Слышу лишь всхлипывания. Именно они выдёргивают меня из воспоминаний, обрывая на самом горьком.

Она плачет? Отчего?

Из глубины поднимается чувство, давно забытое, пропахшее духами Миранды. Беспокойство сжимает грудь. Кто посмел её обидеть?

Девушка тем временем подбрасывает дрова в камин, а её плечи так и вздрагивают.

— Почему ты плачешь?

Я знаю её имя. Но, отказавшись от своего, я перестал звать других по именам. Боюсь, что именно так и привязываются.

Служанка поворачивает голову, и я стискиваю зубы, видя заплаканные глаза. Она лишь мотает головой, сильнее сжимая губы.

А меня разрывает изнутри. Почему она молчит?!