После развода. Такое не прощают

Глава 3

Мне показалось, я ослышалась. Красиво?..

— Красиво? Привезти меня сюда, заставить поверить, что не было предыдущих месяцев твоей отстранённости? Что ты меня любишь? Тимура любишь? Но у тебя же теперь настоящий сын будет, да?

Я толкнула его в грудь, не сдержав слёзы. Обида прорвалась. Не только за себя, за сына тоже. Он не знал другого отца, кроме Антона, для него это будет конец света.

— Давай обойдёмся без истерик? — холодно отозвался он.

Так холодно, что я его даже не узнала. Никогда ведь таким не был. Не был холодным, не был жестоким, злым не был.

А теперь смотрит так, будто я его планы нарушила. Хотел уйти так, чтобы ему проклятия в спину не сыпались? К новой жене. К новому ребёнку. Своему. Родному.

— Обойдёмся, — усмехнулась я, смахнув слёзы. — Обойдёмся, Тош. Без тебя.

Хотелось орать и выть. Сказать ему, как мне больно! Напомнить, что обещал быть верным, быть моим, не предавать, не бросать.

Потому что второй раз это ещё больнее. Когда снова поверила, пустила его в своё разбитое сердце. К сыну к своему подпустила!

Но такого удовольствия я ему не доставлю. Не будет никаких признаний.

Антон вздохнул тяжело, явно борясь с собой, а потом сказал:

— Саш, ты большая девочка уже, должна понимать. Так случается, любовь проходит. А мы не роботы, которых можно запрограммировать.

Он скинул полотенце, достал боксеры из комода и спокойно оделся.

— Не думай, что я ничего к тебе не чувствую. Или что дело в тебе.

— Я хочу, чтобы ты ушёл к ней прямо сейчас, — перебила я его невероятно интересную речь.

На этот раз мой голос почти не дрожал. Я стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи. Тишина за окном была почти зловещей. Как будто весь мир замер вместе с моим сердцем.

Антон улыбнулся одним только уголком губ, глаза оставались серьёзными.

— Ты, конечно, скажешь, что я обещал быть рядом. Правда, обещал.

Его спокойствие выводило похлеще ора. Такой хладнокровный, равнодушный.

— Но, видишь ли, я сам в это верил. Верил, что мне неважно, что Тимур не мой.

Я отшатнулась, как от пощёчины.

— Ну что? — исподлобья взглянул он на меня, застёгивая джинсы. — Не мой. Уж как есть.

— Ты его с двух лет воспитывал, — процедила я. — Он тебя папой называет.

— А я его сыном.

Он сделал ко мне пару шагов, но остановился, увидев, как я ощетинилась. Рука застыла в воздухе, так и не донесённая до моего плеча, а потом опустилась вниз.

Он поджал губы и выдавил:

— Я не знал, каково это, когда у тебя будет настоящий сын. Родной.

— Ты не хотел, ты же… Ты же сам говорил…

Что нам достаточно Тимура. Он кивнул почти покаянно.

— То есть, если бы я залетела, как твоя девка, ты бы не ушёл? — я выдавила ядовитую усмешку.

В его взгляде мне почудилась тень вины. Он собрался что-то ответить, и в этот момент заорала сирена, разрывая эту ненормальную тишину на осколки.

Как будто напомнив, что в этом мире возможны катаклизмы, по сравнению с которыми наша маленькая драма — не более, чем пустяк.

Я вздрогнула, как зверь, услышавший охотника, повернулась к окну. Голос из громкоговорителя произнёс что-то на тайском.

Я испуганно взглянула на Антона, всё ещё по привычке рассчитывая на него. Его лицо меня напугало.

— Attention! Tsunami warning! Evacuate to higher ground immediately! * — донеслось на английском.

* Внимание! Предупреждение о цунами! Немедленно эвакуируйтесь на возвышенные места!

— Что он сказал? — запаниковала я. — Цунами?!..

И только тогда Антон сорвался с места. Подбежал ко мне, встряхнул за плечи.

— Бери Тимура! Быстрее!

А дальше кто-то нажал ускорение, и началось настоящее безумие.

— Да… Да, — я подскочила, врываясь в соседнюю комнату. — Тим, быстро, кроссовки.

Тимур испуганно спрыгнул с постели.

— Мам, что это? — в его голосе тоже слышалась паника.

— Одевайся! — заорала я.

Бросив взгляд на туфли, я распахнула шкаф и выхватила более удобную обувь. Антон тоже обулся, сунул мне в руки паспорта, подхватил Тимура и потащил меня из номера.

— Быстро!

Я бежала за Антоном, едва поспевая. Тимур прижимался к нему, как котёнок. У него дрожали губы, он с ужасом смотрел по сторонам.

Люди выбегали из номеров, босые, полуодетые. Кто-то надеялся спасти свои дурацкие чемоданы, кто-то, как и мы, бежали с детьми на руках.

Всё происходило слишком быстро, чтобы я могла это осмыслить. Мы только что стояли в номере, выясняя отношения, а теперь бежали со всех ног, спасая жизни.

Я терялась от неправильности происходящего. Терялась, но бежала, вцепившись взглядом в Тимура. Только не потерять его из вида, не потерять моего мальчика.

Крики сливались в гул, сирена продолжала выть, меня толкнули в спину, и я едва не упала.

Мужчине впереди меня повезло меньше, но Антон схватил меня за руку и не позволил останавливаться возле несчастного. По нему топтались, а он лежал, прикрывая голову.

Это был дикий, животный ужас. Мне казалось, я попала в какой-то вязкий, безумный сон.

Девочка лет десяти, босая, споткнулась передо мной, но мне удалось её подхватить и вернуть взрослым.

Мы вырвались на улицу. Там был ад. Толпа. Просто людская масса. Все вокруг орали на разных языках, но слова тонули в общем шуме.

Я вцепилась в руку Тимура. Антон держал нас обоих, буквально таща вперёд. Он кричал что-то, я видела его рот, но не слышала ни слова.

Сумки, чемоданы, всё валялось под ногами. Автомобили сигналили, создавая хаос.

Антон озирался по сторонам, глядя на отъезжающие машины. Подбежал к первой, заговорил по-английски, я слышала обрывочно: «Please… my wife… my son», но мест не было. Во второй тоже отказали.

В третьей окинули нас взглядом.

— Only one. One seat.

Я увидела, как напряглись его плечи. Одно место. Только одно.

Я стояла в этой лавине людей и смотрела на мужа. Как он развернулся ко мне, как ожесточился его взгляд, будто он боролся с собой, убивал в себе что-то.