После развода. Такое не прощают

Глава 7

Четыре года назад. Таиланд.

— Малой, тебя как зовут?

Мужчина, спасший нас, оторвал лоскут ткани от своей рубашки. Осторожно вытянул мою ногу и принялся бинтовать. Меня потряхивало, зубы стучали.

— Тимур.

— А маму?

— Саша.

— Саша. Красивое имя, — отвлекал он меня. — А я Ярослав.

Он придирчиво оценил перевязку, а я с благодарностью взглянула на него. Слова не шли, мне как будто становилось хуже. Я только дотянулась до его руки и чуть сжала дрожащими пальцами.

— Давай, Саш, держись, — нахмурился он. — Смотри на меня. Не спи.

И я смотрела. Мне в память врезалось его суровое лицо, оно мне ещё долго потом снилось по ночам.

Тимур отделался царапинами и ссадинами, больно ушиб ногу и наглотался грязной воды. Но держался молодцом.

Ярослав отвлекал его разговорами, не позволяя впасть в отчаяние. Стемнело, и оно накатывало с новой силой.

— Смотри, — он бросил взгляд в небо. — В России такое не увидишь. У нас другие звёзды.

Тимур, прижавшись ко мне, смотрел, куда показывает Ярослав, рассказывая про Южный Крест. Он говорил так интересно, что даже я заслушалась. Он не позволял мне уснуть и развлекал Тимура.

Я отвернулась, подавляя слёзы. Здесь, рядом с нами, должен был быть Антон. Но он бросил нас погибать, и если бы не Ярослав…

Мы прождали помощи несколько часов, пока вода не схлынула и не появились первые спасатели.

Ярослав помог спустить Тимура в лодку, я уже была почти без сознания, и мои воспоминания стали совсем обрывочными.

Помню, как цеплялась за реальность, не позволяя себе исчезнуть, боялась выпустить сына из виду, потерять его.

Ярослав был рядом, успокаивая меня, в больнице он передал нас в руки врачей, а сам пошёл найти для нас воду.

Меня осмотрели в коридоре, я чувствовала себя так, будто попала под каток. Боль пульсировала в голове и груди, рёбра ныли при каждом вдохе, правая нога горела огнём.

Когда врач надавил на живот, я вскрикнула от боли. Он бросил что-то медсестре, они вдруг засуетились, и рванули каталку вперёд.

Я держала Тимура за руку, но силы уходили. Он бежал рядом, глотая слёзы.

— Мама…

— Не бойся... — выдохнула я, не узнав собственный голос. — Я в порядке…

Ни в каком порядке я не была. Меня увезли в операционную, и очнулась я уже позже, в общем зале, заставленном койками.

Запах антисептика ударил в нос, ещё долго потом возвращая меня в это воспоминание.

Я попыталась пошевелиться и едва снова не потеряла сознание. Боль сковала весь бок, тупая, глухая, почти нестерпимая. Внизу живота сильно тянуло и жгло. На ногу что-то наложили, и она не шевелилась.

Я запаниковала.

— Тим… — прохрипела едва слышно. — Тимур.

— Мам… — раздалось совсем близко.

Я едва разлепила глаза и чуть не расплакалась от облегчения. Он подскочил ко мне со стула, прижимая к груди пластиковую бутылку с водой.

— Я здесь, — всхлипнул он. Опустился на край койки и аккуратно накрыл ладошкой мою руку. — Я не ушёл.

Я зажмурилась, по щекам потекли слёзы.

— Мы живы, — неслышно прошептала я пересохшими губами.

Сжала его пальцы, подавляя в себе настоящее рыдание.

— Иди ко мне.

Он осторожно обнял меня за шею, боясь повредить. Я вцепилась пальцами в его грязную майку, погладила по худенькой спине. Мой ребёнок жив.

Господи, ты вытащил нас из этого ада. Я вдруг вспомнила, чьими руками он это сделал.

— Где… Где Ярослав? — спросила я, дав себе немного отдышаться.

Огляделась по сторонам, но его рядом не было. Тимур растерянно пожал плечами. Нас увезли, и, наверное, он нас не нашёл.

Я испытала горькое разочарование. Мне так хотелось нормально его отблагодарить. Сказать, что он наш герой, что без него я бы сейчас не обнимала живого сына.

Но, похоже, мы потерялись в этом хаосе.

Мне оставалось только мысленно пожелать ему всего самого доброго и покрепче прижать к себе сына.

Боль не проходила, и я устало упала на подушку, не сдержав стон.

— Тебе больно?

— Немного, — соврала я. — Не волнуйся.

Я чуть сдвинулась в сторону, освобождая ему место.

— Ложись ко мне.

Он мотнул головой.

— Тим, — устало выдохнула я. — Ты не будешь всю ночь сидеть на стуле. Иди сюда.

Поколебавшись, он забрался ко мне, уткнулся носом в шею, и, несмотря на боль, я впервые по-настоящему выдохнула.

Всё остальное мы переживём.

Я проснулась утром, когда ко мне подошёл врач. Обратился по-английски, и мне пришлось напрячься, чтобы прогнать туман из головы и вслушаться в то, что он говорит.

Сильный ушиб грудной клетки, сотрясение, глубокий порез на ноге, потеря крови, риск развития инфекции из-за грязной воды. И то, что просто разбило мне сердце…

Прижав руку к животу, я сдерживала слёзы, потеряв больше, чем могла осознать. Какая же злая ирония...

Позже Тимур помог мне добраться до туалета, что заняло не менее получаса. Я опиралась на него и на стены, волоча ногу, и когда наконец вернулась и упала в постель, снова чувствовала себя едва живой.

Перед глазами ещё стояло моё отражение в зеркале. Без слёз не взглянешь. Бровь рассечена, ссадины, синяки по всему телу, не говоря уж об остальном…

Но об этом я старалась не думать. Что случилось, то случилось. Обратно не откатишь.

Вокруг стоял привычный шум: стоны, кашель, детский плач. Между койками ходили волонтёры, раздавая еду и воду. Составляли списки пострадавших.

Уже позже к нам подошёл сотрудник российского консульства и сообщил, что пообщался с врачами насчёт меня.

— Не волнуйтесь, послезавтра утром будет организован спецборт, вы в списке. Врачи подтвердили, что вас можно транспортировать, будьте готовы.

Мы с Тимуром обрадовались, безумно хотелось поскорее вернуться домой.

— Вы не поможете мне связаться с близкими? — спросила я. — У нас нет ни телефонов, ничего.

— Связь перегружена, но через консульство передать информацию получится быстрее. Давайте я запишу номер и свяжусь с вашими родными, — предложил он.