После развода. Такое не прощают

Глава 8

Антон застыл, глядя на нас. На его лице облегчение мешалось со стыдом и чувством вины. Это было видно по тому, как он сжал челюсти, отвёл взгляд, устыдившись.

Но всё-таки сделал шаг в нашу сторону.

Эля подняла руку, собираясь его остановить. Взглянула на нас, как на досадную помеху, но в последний момент передумала.

Просто осталась сидеть, потирая ушибленную ногу, не желая устраивать сцену.

А меня накрыло.

Паника поднялась изнутри, перекрывая горло. Пальцы сжались на простыне. Я смотрела на него и не могла вздохнуть.

Перед глазами снова и снова прокручивался момент предательства. «Прости, Саш».

Я вновь оказалась в той дикой ночи, в той попытке не сдохнуть.

— Мама?.. — услышала я тонкий голос Тимура. — Мам, что с тобой?

Он тряс меня за плечо, а я смотрела в глаза подонку, который бросил нас умирать.

Я ненавидела его и хотела, чтобы он осознал последствия своего поступка. Пусть ему будет больно, пусть ненавидит и презирает себя так же, как я! Пусть почувствует хотя бы сотую долю моего ужаса!

Он ещё не знал, что я потеряла то, чего он так жаждал. Что у него в руках уже было всё, о чём он мечтал…

Пусть бы провалился сквозь землю вместе со своей чёртовой Элей, на которой не было ни царапины. Пусть исчезнут оба, счастливые обладатели новенького ребёнка. Пока я тут издыхаю, пережёванная стихией!

— Уйди, — прорычала я, как раненое животное.

Его лицо дрогнуло, будто получив пощёчину. Тимур резко рванулся и дёрнул шторку, отрезая нас от чужих глаз. От него. От них.

— Мам, — всхлипывал он. — Не плачь.

Протянул мне бутылку с водой. Я зажмурилась, не давая себе разрыдаться. Хотя бы ради сына мне нужно было взять себя в руки.

А этого подонка для нас больше нет. Он умер.

Уже позже я узнала, что он успел в её отель. Эвакуация там была организована гораздо лучше.

Они просто сели в автобус и приехали в больницу, беспокоясь за ногу Эли, которую она потянула во время бега.

«Мы выжили. Прошли через мясорубку и выжили». Разве не смешно? Никакой мясорубки они не увидели!

«Мы выжили»… Они не знали, что такое умирать.

Он больше не пытался подойти, и до самого возвращения в Россию я его не видела.

Тимур замкнулся, не желая о нём говорить, да я и сама пока не была готова к этому разговору.

Тем более, что мне и не нужно было объяснять, что произошло. Если в начале он ещё не понимал поступок Антона, увидев в больнице с Элей, сделал выводы.

Через день нас отправили в Россию на самолёте, организованном для пострадавших. Где-то в глубине души я надеялась увидеть Ярослава. И боялась вновь увидеть Антона. Но ни того, ни другого там не было.

Мы летели домой, где нас уже ждали мама и друзья. Заплаканные, перепуганные не меньше нашего, они встретили нас, как героев.

А нам просто повезло, потому что один добрый человек решил помочь…

Нас с Тимуром сразу доставили в больницу. К сожалению, то, что он наглотался грязной воды, не прошло для него даром.

Он жаловался на живот и не хотел ни есть, ни пить. Врачи говорили, что это кишечная инфекция, стандартное осложнение в такой ситуации.

Каждый его стон резал меня сильнее, чем собственная боль, я не отходила от него, молясь, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы он снова встал на ноги.

Надя, навещавшая нас каждый день, узнав от меня, как всё было на самом деле, пришла в ужас. Они с Игорем поверить не могли, что Антон так поступил.

И когда он снова заявился к нам в больницу, Надя ураганом обрушилась на него прямо у меня в палате.

Тимуру стало получше, и он отсыпался, обессиленный, а она устроила скандал.

— Какого хрена ты сюда припёрся? Добить решил?! — шипела она, как гусыня.

Я замерла, увидев его, тело сковало холодом.

— Выйди отсюда, — чётко проговорила я. — Тимура разбудишь.

— Саш, давай поговорим? — бросил он на меня взгляд исподлобья.

— О чём нам говорить после всего? Я тебя видеть не хочу!

— Решил букетиком вину загладить? — издевалась Надя.

Он бросил на неё холодный взгляд.

— Это касается только меня и Саши.

— А Тимура? — не сдавалась она. — Перед ним ты извиниться не хочешь?!

— Надь, — остановила я её, взглянув на сына. Он забеспокоился во сне.

— Ты прости, Саш, но я уверена, этот козёл только порадовался бы, не выживи вы в том кошмаре!

— Рот закрой, — зло отозвался он, шагнув на неё.

— А ты меня не затыкай, — не сдавалась она. — Грозный какой. Мужик, блин. Чмо ты, а не мужик! Иди подстилке своей рассказывай, как ей ртом пользоваться.

— Какого хрена ты несёшь? — он сжал кулаки, взглянув на неё со злостью.

— А что? Разве так не проще? Сказал бы, что сделал всё, что мог, спасая семью. Жалко только, не получилось, — издевательски бросила она. — А то, что молодая губастая красотка тебе теперь постель греет, так надо понять и простить. Бедненький просто страдает!

Она надвигалась на него, выталкивая из палаты. Он слушал, и ноздри его раздувались от гнева.

— Заткнись, — процедил он. — Тебя там не было, чтобы…

— Выйдите оба, — резко прервала я их разборки.

Надя виновато оглянулась.

— Сейчас меня волнует только Тимур, — я повернулась к Антону и процедила: — А ты для нас умер. Утонул. Больше сюда не приходи.

— Саш, прости, — он перевёл взгляд на сына. — Как он? Всё будет хорошо?

— Будет, — ответила я, сверкнув глазами. — Когда ты наконец уберёшься из нашей жизни.

Он хотел сказать что-то ещё, но Надя вытолкала его и закрыла за собой дверь. Сдавленная ругань продолжилась там, а я легла к Тимуру и прижала его к груди.

Слёзы больше не шли, я подавила в себе это горе. Все потери разом. Муж, счастливая семья, наш общий ребёнок… Больше ничего этого не будет. Никогда.

Но у меня есть Тимур, самое ценное в моей жизни. И ради него я и буду жить. Встану на ноги и не позволю этой катастрофе нас сломать.