После развода. Такое не прощают

Глава 9

— Анто-ош, — позвала она дрожащим голосом.

Испугалась, что ли? Что же это у меня на лице такое написано? Я-то думала, брезгливость. Видимо, что-то пострашнее.

Я отодвинула её с дороги и прошла внутрь, бросив по пути:

— Ты бы прикрылась, тут ребёнок.

Эля отшатнулась, залившись краской. Ну, ещё бы, её грудь явно не помещалась в мой шёлковый халат. Мне его Антон на восьмое марта подарил.

— Что тако… — Антон вышел из спальни и тут же затормозил, увидев нас с Тимуром.

— Тим, иди к себе, — как можно спокойнее произнесла я, подталкивая его в спину.

Он опустил голову, не глядя на Антона, кивнул и ушёл.

— Ты, я смотрю, ждать не намерен. Так сказать, начал новую главу?

— Эля, иди оденься, — бросил он, наконец.

Она прошмыгнула мимо меня, направившись в нашу спальню. Я ухмыльнулась и покачала головой.

— Н-да. Что называется «… но снизу постучали».

Это было не просто дно, это было что-то за пределами совести. Но с недавних пор удивить меня было не так уж просто.

Не дожидаясь его реакции, я прошла на кухню.

— Извини, я не думал, что вы вернётесь сегодня, — услышала в спину.

Брезгливо осмотревшись, я взяла чистый стакан и налила воды. Грязная посуда высилась в раковине, и я бы поостереглась присаживаться на стулья с разбросанной одеждой.

Прямо тут, на кухне…

Хотя о чём я? До спальни они всё-таки дошли.

— Саш.

Видок у него был так себе, понимал, как всё это выглядит. Преданная жена возвращается из больницы, а тут сюрприз.

— Знаешь, Тош, я всё-таки удивляюсь на себя. Как я раньше не замечала?

Я взглянула на него с болезненной улыбкой. В груди до сих пор торчал нож, который он в меня всадил. Не так просто перешагнуть через годы счастливого, как мне казалось, брака.

Принять тот факт, что всё это время делила постель с каким-то оборотнем.

Он шагнул ко мне.

— Давай попробуем, как взрослые. Я хочу объяснить.

Я выгнула бровь, не понимая, что он собрался объяснять. Что его можно понять? Он спасал свою женщину с ребёнком?

Но я-то тогда кто? Мы с Тимуром кто?!

— Ты же сама видела, это был настоящий ад.

Так, держись, Саша, плакать потом будешь.

— Это ужасное решение, но мне пришлось его принять. Это несправедливо, где-то даже бесчеловечно, но разве ты бы сама поступила иначе?

Я задохнулась от возмущения, и он тут же воспользовался возможностью.

— Представь, что тебе нужно спасти Тимура, который ждёт тебя в другом отеле, а ты держишь на руках чужого ребёнка. И место одно!

Он распалялся всё больше и больше, а у меня внутри всё сводило от ненависти и боли.

Каждое его слово било в открытую рану.

«Чужого ребёнка».

— Тебе легко осуждать. А ты на моё место встань! — он наклонился ко мне, приблизившись вплотную, разве что слюной не плевался. — Любое моё решение было бы отвратительным. Но я выбрал своего ребёнка, ясно?! Своего!

Только я хотела ответить, как за его спиной уловила движение. Тимур стоял, ошарашенно глядя на Антона.

Тот медленно обернулся, выругался и шагнул к нему, но Тимур бросился наутёк и с грохотом захлопнул дверь в свою комнату.

Оттуда послышались сдавленные рыдания, и я не выдержала.

— Ты просто подонок, Антон! Как тебя земля носит?

Я оттолкнула его с дороги и хотела пойти к сыну, но он схватил меня за руку.

— Всё это ужасно некрасиво, — жёстко произнёс он. — Мне самому тошно. Но я поступил так, как поступил бы любой отец.

— У тебя был шанс стать отцом, — зло произнесла я, имея в виду и Тимура, и того малыша, что я потеряла по его вине.

Не знаю, что меня остановило. Как будто он не имел права об этом знать. Как будто его жалость меня добьёт, заставит почувствовать эту потерю ещё острее.

— Но ты им никогда не станешь. Потому что ты ничтожество.

В ответ он лишь сильнее сдавил мою руку.

— Мне больно, — дёрнулась я.

И не врала ни капли, моё тело до сих пор не пришло в себя после случившегося. Он чуть ослабил хватку, но теперь уже преградил мне выход.

— Ладно, считай, как хочешь. Ничтожество, так ничтожество, — с издёвкой произнёс он. — Ничтожество предлагает тебе остаться здесь. Не торопиться.

Я скривилась от омерзения.

— Ты уже поменял замки, благородный ты мой. И уже спишь с другой в нашей постели.

— Я поменял их из-за твоей матери, — проигнорировал он вторую часть. — Вчера она ворвалась, как бешеная, устроила тут истерику. Грязью меня поливала.

Мама приходила взять нам вещи, видимо, не удержалась, чтобы высказать всё, что думает.

— А ты надеялся, она тебя по головке погладит?

— Это всё-таки моя квартира, — с нажимом сказал он. — И я не хочу, чтобы она врывалась сюда и делала из меня какого-то монстра.

— Ты не монстр, ты просто ноль. Трус, предатель, — выплюнула я ему в лицо, отталкивая. — Отойди. Не слышишь? Там Тимур рыдает! Чужой ребёнок.

Он наконец отошёл в сторону, а я пошла к сыну, уже понимая, что никакой передышки у нас не будет.

— Иди ко мне, — я прижала Тимура к себе.

Он уткнулся в подушку, отвернувшись к стене. Его маленькая фигурка содрогалась от рыданий. Как будто он только сейчас до конца осознал, что прошлая жизнь закончилась.

Может, мы всё-таки умерли? Так и не вернулись…

Он прижался ко мне дрожащим комочком. Уже давно не младенец, но ещё совсем мальчишка. Восемь лет. Слишком мало, чтобы просто встать и пойти дальше.

Конечно, он знал, что Антон ему не родной отец. Мы этого от него не скрывали. Да и как ещё объяснишь присутствие в его жизни Елены и Сергея? Родители моего первого мужчины души в нём не чаяли.

И всё же Антон никогда не давал понять, что любит его от этого меньше.

Пока не бросил умирать.

Я шептала ему что-то успокаивающее, подбадривала, как могла. Обещала, что всё будет хорошо, что самое главное — это наша жизнь. Что нам повезло, как не повезло многим другим.