После развода. Я без тебя смогла

Глава 5. Козел, скотина и кобель!

— Ты никуда не поедешь.

Муж встает в дверном проеме, пока я переодеваю Мишу для поездки. Мне удалось прошмыгнуть в ванную, и перепрятать его смартфон в сумку-органайзер, которую я всегда беру с собой, когда мы с Мишей куда-то выходим.

Такой привычный глазу предмет, как сумка, полная памперсов, влажных салфеток и сменной одежды, не вызывает у Царева и мысли начать что-то там искать.

— Меня тетя Лиза ждет, — пожимаю плечами и улыбаюсь сыну. — К тому же я не твоя пленница, чтобы подчиняться каждому беспричинному капризу.

— Ты стырила мой мобильник, Лера, — сквозь зубы шипит он.

— А ты что его еще не нашел? — делаю круглые глаза.

— Только вот не надо прикидываться, — Костя медленно подходит ко мне, видимо, чтобы для пущего эффекта блеснуть злющими глазами.

Я беру на руки Мишуту, целую его в щечку и, закинув сумку-органайзер на плечо, иду к выходу.

— Так, стоп! — Царев вдруг хватает меня за длинную кожаную лямку.

Нет, он не пытается стянуть сумку с моего плеча и слава богу, не принимается вытряхивать содержимое на пол.

Он таким образом решил меня остановить. Эх, знал бы он, как близок в разгадке исчезновения своего телефона.

— Я недоговорил, — нажимает он.

— Я поняла, Кость, — медленно поворачиваюсь к нему, хотя внутри я больше похожа на дрожащий кусочек холодца.

Знаете, это ощущение, когда понимаешь, что сейчас либо пан, либо пропал. Дыхание учащается, ладошки потеть начинают.

— Это из-за телефона? — беру инициативу на себя, и в глазах мужа поднимается вихрь из эмоций. — Так купи себе новый, ну или поищи тщательнее. Мы с Мишей как раз уезжаем, можешь каждый угол обыскать.

— Хватит! — рявкает он так мощно, что сын дергается и переводит на него взгляд. — Хватит врать, Лера. Думаешь, я тупой?

— Да, — поглаживаю головку сына и зло смотрю на мужа. — Если орешь на меня при сыне, то явно не умный! Пройти дай! — дергаю плечом, и он отпускает сумку.

Но делает он это только для того, чтобы метнуться к двери и запереть ее у меня перед носом.

— Костя, это детский сад какой-то! Миша одет, ему жарко. Он вспотеет, а потом мы выйдем на улицу, и он хапнет холодного воздуха. А потом здравствуй, воспаление легких. Отойди от двери. Нас ждет тетя Лиза, — тянусь к ручке свободной рукой.

Царев ее перехватывает.

— Лер, — он наклоняется к моему уху, и будто не хочет, чтобы сын его слышал, понизив голос, говорит: — Если ты вчера взяла мой телефон и нашла там то, что могло тебя расстроить…

Наступает пауза. Костя, видимо, подбирает слова, а у меня глаза из орбит вылезают.

Неужели признается?

Ничем не выдаю своих чувств и жду, пока он договорит, хотя внутри меня настоящее землетрясение и я прямо слышу этот звук трескающейся под ногами почвы.

Не время признаваться в измене, Царев. Подожди, пока мы с сыном будем в безопасном месте, а потом хоть кружева из лапши плети.

— Лера, любимая… — все-таки красивый у него голос, мужественный, низкий, с волнующей душу хрипотцой.

Но не зря в народе существует мудрость, которая гласит, что красивый муж — чужой муж. Наш пример тому доказательство, пока я погрязла в детской каше и домашней работе, он от нечего делать влюбился.

Костя - солидный мужчина, к тому же еще достаточно молодой. Такой может и проблемы решить, и прессом, похожим на стиральную доску, похвастаться.

В общем, природа не обидела его внешностью. Видимо, поэтому он оказался такой скотиной без совести! Ведь за смазливое лицо и красивые слова многое сходит с рук.

Только вот со мной он просчитался, но пока этого не знает.

— Вы с сыном — моя жизнь. Так что если ты расстроилась и поэтому так себя ведешь, то просто отдай мне телефон, и я тебе все объясню. Вместе потом смеяться будем над этой ситуацией, вот увидишь. Лер?

Ох, надо было видеть его лицо в этот момент. На нем выражение: как усидеть на двух стульях и как бы так выкрутиться, чтобы не сдать себя.

— Костя… — надеваю на лицо маску неистовой грусти. — Ты что мне изменяешь?! — сиплю я и начинаю быстро-быстро моргать, чтобы не дать выход несуществующим слезам. — Я же… я же тебе сына родила, а ты!

Шмыгаю сухим носом, для эффекта и опускаю лицо. Царев тут же кладем мне на спину свою огромную руку, приобнимает.

— Нет, конечно. С чего ты это взяла, дурочка? — он прижимается губами к моему виску. — Я же говорю, что вы с сыном для меня самое главное на свете.

— Ты что-то от меня скрываешь? — ною я, отыгрывая роль. — Сам сказал, что в твоем телефоне есть что-то такое, что могло меня расстроить!

Ну же, Царев. Заглатывай наживку!

— Лер, да там фигня, — продолжает обнимать меня он, а меня воротит. — Мужики прикололись. Мне вирус на телефон прислали, и мне в галерею загрузилась куча разных фоток голых баб.

— Голых баб? — поворачиваюсь к нему своим красным лицом.

— Ну да. Я поэтому и ищу мобильник, чтобы удалить их к черту. Забочусь о тебе и о твоих чувствах.

Произнеся эту лицемерную фразу, он прикасается к моим губам своими. У меня все внутри сжимается, а сама я каменею.

Но вопреки моему ожиданию, что он набросится на меня с глубоким поцелуем, он просто чмокает меня как сестру и или маму. Сухо и быстро. А потом улыбается, глядя мне в глаза, мол, все у нас тип-топ.

Козел. Скотина и кобель!

Облегчение только в том, что он поверил в мое маленькое представление.

Мы с Мишей уезжаем к моей мачехе. Сидя за рулем, я все больше и больше осознаю, какой страшный человек у меня муж. В глаза мне про любовь, а за глаза крутит с другими бабами.

Еще и отмазку придумал тупейшую! Хоть бы постарался, а то "вирус с фотками голых баб". Серьезно? Видно, сочинял на ходу, поэтому и вышла такая безвкусица.

— Лера, ты вся белая, — делает мне замечание Елизавета Григорьевна и перенимает у меня Мишу прямо на пороге своего дома. — Это точно конец? — заботливо спрашивает она, а в ее глазах грусть, потому что она переживает за Мишу, которого любит как родную кровь.