После развода. Я без тебя смогла

Глава 27. Я тебя обидел?

Он тогда уехал из гостиницы, не сказав ни слова. Я видела из окна только, как он вырвался из здания, что его гендир с менеджером еле поспевали следом.

У меня была мысль спрятаться, чтобы он «переждать кризис», а потом я решила, что нет. Прятаться я уж точно не буду, и если ему не хватило моей «любви», то я щедро отсыплю ему еще.

Костя не искал меня в гостинице. И даже не позвонил после. Более того, от него не было вестей всю неделю, пока не пришел день, когда он должен был забрать Мишу.

Тетя Лиза с утра пораньше уехала на фермерский рынок, а мы с сыном остались одни дома. Я была уверена, что Царев не приедет, но тут в дверь постучали.

Я замерла над разделочной доской и с ножом в руке.

Он?

Вздохнув, я поймала себя на ощущении того, что сердце вдруг затрепетало в груди. Не зря я полтора года просила тетю мачеху помогать мне в дни, когда Мишу забирал Костя.

В груди буйным цветом расцветает тревога. К моменту, когда я открываю входную дверь, кажется, что я полностью вспотела. Щеки зарделись и покраснели — я это чувствую.

— Привет, — ровно и коротко здоровается бывший муж. — Я за Мишей.

Царев выглядит так же, как и в другой любой день. Ничегошеньки в нем не изменилось, а я реагирую на него так, словно он самая большая опасность в моей жизни.

Хочется вскрикнуть и захлопнуть дверь у него перед носом.

Но нет, он моей капитуляции не дождется. У меня есть характер, и пусть это ему будет неудобно.

— Привет, мы не ждали… — говорю как есть и нехотя впускаю его в дом. — Заходи.

— Почему не ждали? — сразу же бросает мне претензию он. — У нас же договоренность.

— Да, — киваю. — Только ты же иногда эти договоренности отменяешь в самый последний момент.

От моего укола у него заостряются черты, а сам он выглядит жутко недовольным. Правда, что-то мне подсказывает, что его недовольство вызвано не столько тем, что я сказала сейчас, сколько обломанным сексом в номере для молодоженов.

Задетое мужское самолюбие легко рассмотреть.

Ничего. Переживет. Как он меня с грязью смешивал, уезжая к любовнице, так все устраивало, а сам на первый же бумеранг обиделся.

— Я перенес встречу один раз, Лера, — отчеканивает он строго.

— Одного раза достаточно, чтобы создать о себе впечатление, по которому тебя потом будут судить всю оставшуюся жизнь, — уперев руку вбок, говорю я.

В глазах Царева вспыхивает смерч, потому что он прекрасно понял смысл сказанного.

— Ах вот как, — усмехается он, глядя мне в глаза. — Тогда скажи мне, Лера, я о тебе должен быть, какого мнения, а? — он начинает наступать, но я понимаю это слишком поздно.

— Отвалил сейчас же.

— Может, ты взбалмошная истеричка? — он нависает надо мной взглядом давая понять, что он отцепится. — Или дикарка, неспособная нормально общаться? Эти описания прекрасно тебе подходят, потому что ты себя так вела куда чаще одного раза.

— Миша у себя в комнате, — четко проговариваю я, не поддаваясь напору Кости. — Ты за ним приехал, вот и помоги ему собраться. А у меня по плану готовка.

С этими словами я разворачиваюсь обратно к разделочной доске и принимаюсь нарезать овощи для обеда.

Сначала бывший муж не двигается с места, но потом прядь волос у щеки вдруг колышется от его дыхания рядом.

— Злая, недотраханная грубиянка, — медленно говорит он.

— Если у кого-то из нас есть недотрах, то точно не у меня, — сразу же даю ему ответочку.

— Я не верю в то, что у тебя есть мужик, — ревностно говорит он.

— Ты прав, — продолжаю нарезать сладкий перец на салат. — У меня нет мужика, — делаю паузу, чтобы подогреть его интерес. — У меня есть любовник.

— ПАПА! — на кухню вдруг забегает радостный Миша.

Бросив на меня убийственный взгляд, Царев переключается на сына. Берет его на руки, ласково треплет волосы и спрашивает как у него дела. Потом они уходят в комнату Миши, чтобы собрать его вещи на выходные.

Я человек такого характера, что в конфликте за себя постоять могу без проблем. Но сказать, что я тут же все забываю — будет неправдой.

Вот и сейчас я все гоняю в голове те грубости, которые мне высказывал Костя.

Злая. Грубиянка. Истеричка. Дикарка, неспособная нормально общаться.

Он быстро забыл, почему я отрастила такие острые зубы и при каждой возможности кусаюсь.

Эгоист он и а Африке эгоист. Нашла кого слушать.

Не замечаю, как глаза наполняют простые слезы обиды. Стоит мне их смахнуть, как рядом появляется Миша.

— Мама, не плач.

— Я не… — поднимаю глаза на застывшего в проеме Костю, который от слов сына впал в ступор.

— Я не плачу, зайка, просто лук резала, — улыбаюсь Мише и вытираю руки. — Вы уже собрались, да?

— Да! — радостно прыгает рядом с Костей сын.

— Молодцы, — улыбаюсь через силу, но для сына надо. — Я вас провожу.

Царев, проходя мимо, внимательно рассматривает столешницу, на которой я готовлю. Видимо, ищет тот самый лук, который заставил меня пустить слезу.

— Я привезу Мишу в воскресенье, — говорит Костя, подойдя к крыльцу, когда Миша уже в машине.

— Хорошо, — смотрю мимо него.

— Ты же понимаешь, что мы не можем вот так каждый раз собачится?

— А мы и не будем, — спокойно отвечаю я, закутываясь в пушистый кардиган. — Повеселитесь с сыном как следует.

— Я тебя обидел?

Хочется спросить, про какой именно раз речь, но я молчу. И мазнув по бывшему мужу разочарованным взглядом, ухожу в дом.