После развода. Я без тебя смогла

Глава 30. А поговорить?

— Мама!

В заранее оговоренное время, в обед воскресенья Костя привозит домой Мишу. Тетя Лиза выходит, чтобы встречать внука, но, когда через открытое окно я слышу, как меня зовет мой малыш, я просто не могу оставаться дома.

Выхожу с кухонным полотенцем на плече, домашних тапочках с котами, и легком домашнем платье — жара с утра стоит такая, что дышать нечем.

У сына улыбка до ушей, а в руках новая игрушечная машинка, которую он показывает мне, стоит им с отцом войти во двор. На Костю я не смотрю и старательно делаю вид, что не замечаю его присутствия.

— Привет, зайка! — присев я распахиваю объятия и обнимаю сына, который и правда очень сильно напоминает мне зайчика из популярной рекламы батареек. — Я скучала.

Я его к себе прижимаю, целую, а он аж подпрыгивает от переизбытка энергии.

— Смотри, папа купил мне машинку! Вынннн! — сын показывает мне, как эта машина катается по воздуху.

— Красивая, — замечаю я и встаю на ноги. — Проголодался? Я обед приготовила.

— Не-а, — мотает головой сын. — Папа тоже сделал обед. Было вкусно.

Хм. Царев, который весь брак талдычил мне, что кухня это бабское место, вдруг сам готовит сыну? Свежо предание, да верится с трудом.

Впрочем, это не должно меня волновать.

— Ну привет, Мишута! — рядом появляется мачеха, и сын бежит обниматься с ней. — Ты ж мой хороший! — приговаривает она, смеясь, и гладит Мишу по голове.

Глядя на них, я умиляюсь. Моя бывшая свекровь тяжелый человек, но я по наивности думала, что моей любви к ее сыну хватит, чтобы не замечать ее колкостей. Ошибалась.

Мишу она бесспорно любит, но такие женщины, как она неспособны проявлять любовь через тепло. А вот тетя Лиза, несмотря на то, что по крови Мише неродная, очень мягкая и ласковая женщина. Самая настоящая бабушка, к которой тянется не только внук, но и все дети с нашей улицы.

— Костя, здравствуй! — голос мачехи вырывает меня из размышлений.

Я забыла, что Царев у нас во дворе, да и, честно говоря, рассчитывала, что он после нашего последнего разговора просто молча уедет. Но нет.

Поворачиваюсь, а он стоит в шаге от меня. Высокий, подтянутый. И выглядит, гад, хорошо. Белая майка, джинсы, солнечные очки, за которыми не видно его глаз, но несложно догадаться, на кого именно он смотрит.

Прежде чем отвернуться, мой взгляд на секунду цепляется за контраст белой ткани майки, что обтягивает смуглую кожу его бицепса.

— Елизавета Григорьевна, добрый день, — говорит Костя, и, сняв солнцезащитные очки уже в открытую, переводит взгляд на меня, как будто до этого не пялился. — Лера, привет.

Один его голос поднимает внутри меня волну протеста и заставляет сердце биться чаще и сильнее.

— Привет, — цежу я, поправляю кухонное полотенце на плече и продумываю пути отхода. — Ну что, Миша, попрощайся с папой и пойдем в дом.

— Папа, пока! — он приобнимает Костю, который в ответ ласково треплет ему волосы на макушке.

— Давай, Миха. Маму слушайся, ладно? — дав сыну наставление, Царев слегка меняется в лице.

Не знай я его так досконально, то могла бы подумать, что увидела на его губах грустную полуулыбку.

— Ага, — охотно кивает сын и убегает в дом.

— Миша, меня подожди, — зову сына. Что же он так бежит-то сломя голову!

— Лера.

Запястье как ошпаривает прикосновением пальцев Кости. Я перевожу на свою руку ошарашенный взгляд, потом выше — на лицо Царева.

Он смотрит на меня пронизывающим взглядом не моргая. Его скулы слегка дергаются.

— Какого…? — хмурясь, зло спрашиваю я.

— Хотел быстро с тобой переговорить насчет Миши, — отвечает он, и я облегченно выдыхаю.

Я-то думала, что он сейчас займется своим любимым делом — выяснением отношений, которых давно нет.

— Ладно, — выдергиваю руку и язвлю. — Только трогать меня для этого было необязательно.

— Ты уходила, я остановил.

— Мог окликнуть.

— Мог, — нехотя соглашается он.

— Ну я тогда я в дом, за Мишей смотреть, — слегка покраснев, ретируется тетя Лиза.

И как только она исчезает внутри дома, я поворачиваюсь обратно к Косте.

— Ну?

— Ты ничего не ответила на мое сообщение, — начинает с претензии он, и судя по тому, как заостряются черты его лица, это правда его задело.

— Потому что не должна была.

— Детский сад, — усмехается он и мотает головой.

— Ты же про сына говорить хотел, — напоминаю.

— Да.

— Тогда при чем тут букет с запиской?

Записку я, кстати, так и не прочла и не собираюсь.

— Притом, Лера. Я… — он на секунду замолкает, сощуривает веки, а потом говорит: — Я хочу наладить наши отношения. Хоть как-то. Женщины же любят цветы, вот я решил начать с приятного жеста.

Мне дико некомфортно от его слов. Неловко настолько, что хочется убежать и спрятаться. Чувствую, как начинают гореть щеки, а тело покрывает испарина.

Правда, убегать я не буду, и дискомфорта не покажу. Все, что он может ожидать от меня это отвержение, и я дам ему именно это. Сам напросился.

— Во-первых, зря, во-вторых, делаешь ты это скверно. Все сказал? Я тогда пойду.

— Нам ради Миши нужно помириться. Это ненормально, что мы с тобой как кошка с собакой, Лера. Понимаешь?

Спросил и смотрит на меня как на дуру, ведь он у нас хочет закопать топор войны, а я из вредности сопротивляюсь.

— Нет, не понимаю.

— Лер.

— И ты бы меня, Костя, не понял, если бы я сначала тебе изменила, а потом присылала букеты! Более того, радуйся, что я нашла в себе силы Мише про тебя говорить только хорошее, и не дала обиде взять верх.

— Опять двадцать пять. Я же говорил, что не спал ни с кем! — понизив голос твердо отчеканивает он.

— Факты говорят о другом. Не забывай, что у меня есть твоя переписка с «красавицей», — меня передергивает, потому я мысленно окунаюсь в тот период.

— До сих пор? — он вскидывает бровь, словно удивлен.

— Не пытайся меня за это пристыдить, — вспыхиваю я.