После развода. Я без тебя смогла

Глава 32. Мезальянс

— Как хозяйка? — от лица бывшей свекрови отливают все краски. — Врешь! — шепотом возмущается она и осматривает кабинет в поисках доказательств моей лжи. — Быть не может… — шипит она от возмущения.

Ее подведенные карандашом брови взлетают к линии роста волос, а щеки багровеют, как и само лицо.

— Что за махинация, а? Валерия? — щурит веки она.

— Присаживайтесь, Елена Павловна, — показываю ей на кресло для посетителей и вздыхаю, внутренне готовясь к нелегкому разговору.

С одной стороны, она в свое время попила мне столько крови, что заслуживает быть вышвырнутой за порог без права голоса.

Но тут я себя останавливаю. С другой стороны она все-таки бабушка Миши, пусть не простая в общении, но любящая.

Плюс, она не молодеет, и как бы ей ни хотелось выплеснуть на меня свой яд, в ней уже не столько энергии, как, например в первые годы нашего брака с Костей. За то время, что я ее не видела, свекровь заметно сдала.

И сейчас передо мной старушка, сильно переоценивающая свои силы. Ведь ей кажется, что я была робкой невесткой в силу своего характера, но это не так.

Я молчала на ее колкости, потому что берегла свой брак, а сказать мне всегда было что.

— Ты! — она испытывает ко мне такое сильное презрение, что у нее начинает дрожать нижнее веко левого глаза. — И хозяйка этого места?! — она выталкивает из себя натужный смех, которым хочет показать мне свое истинное отношение ко мне.

Хм. Что-то я начинаю жалеть о своих мыслях пару секунд назад. Подлость с возрастом никуда не девается, да и ума с проницательностью у моей бывшей свекрови не добавилось.

— Что именно вас так смущает? — вскользь интересуюсь я, потому что она последний человек, чье мнение меня волнует.

— Ты бездарность! — отвечает она как само собой разумеющееся и вальяжно опускается в кресло. Все-таки надо было ее прогнать. — Для бизнеса нужны мозги, как у моего Кости, — настаивает она. — А ты?

— Не смешите меня своим Костей, пожалуйста, — отчеканиваю я таким тоном, что свекровь выглядит оскорбленной. Уж если и можно ранить эту бессердечную женщину, то надо целиться в ее сына. — Я предупреждала, что о нем говорить не буду. Зачем пришли?

— Откуда у тебя, — она брезгливо произносит последнее слово, — могли взяться деньги на такую махину? — она руками обрисовывает в воздухе гостинично-ресторанный комплекс. — Отвечай, Валерия.

— С алиментов вашего сына разгулялась, — с улыбкой произношу я. — И не указывайте мне, Елена Павловна, а то это плохо кончится. Я больше не обязана терпеть ваши упреки, потому что с вашей семейкой меня ничего кроме сына не связывает. Если не верите в мои полномочия, то это легко исправить. Я могу в любой момент позвать охранника и вас отсюда выведут под белы рученьки. А потом, я всему персоналу покажу вашу фотографию, и впредь вас сюда даже не порог не пустят.

— Грубиянка, — отвечает Елена Павловна, которой не понравилось, что ее погладили против шерсти.

— От вас научилась.

— Не понимаю… — она стискивает свои тонкие губы, накрашенные красной помадой. — И тогда не понимала и сейчас не понимаю, вот хоть убей!

— Я не понимаю, о чем вы. И у меня правда нет ни свободного времени, ни желания с вами что-либо обсуждать. Вы пришли жаловаться? Тогда я вас слушаю, пусть и не верю, что вы когда-либо здесь бывали для того, чтобы у вас было основание жаловаться.

Я просто выполняю свою работу. Нельзя закрывать глаза на косяки, да и в сфере обслуживания клиент всегда прав. Жалобы я всегда обсуждаю с глазу на глаз, потому что считаю это правильным подходом к проблеме.

Но ведь свекровь здесь не для этого.

Я вижу по ее испепеляющему меня взгляду, что она пришла говорить конечно же о своем любимом сыне, которого в моей жизни в последнее время стало слишком много.

Бог с ним, с Царевым. Но активизировавшаяся бывшая свекровь — это какой-то отдельный вид испытания.

— Я не понимаю, что он в тебе нашел, — сокрушается свекровь и мотает головой. — Это же какое-то издевательство надо мной.

— Ясно, — встаю из-за стола. — Вам пора. Либо уходите сами, либо я зову охрану. Я от вас, Царевых устала так, что сил нет.

— Так устала, что снова вцепилась в моего сына мертвой хваткой? — Елена Павловна стучит ладонью по столу и тоже встает.

Наши взгляды сталкиваются. Ее злющий и мой слегка ошарашенный ее заявлением.

— Простите? — вскидываю бровь. — Я вас, кажется, не так расслышала. Это я вцепилась в вашего сына?

— Ой, Валерия, только не притворяйся, умоляю, — свекровь стискивает ладони в кулаки, как будто ее мучает собственное бессилие.

— Я не притворяюсь, это вы что-то путаете! — настаиваю и упираю правую руку вбок.

— Я своего сына знаю лучше всех, — она грозит мне пальцем. — И то, что я вижу в последнее время мне очень не нравится.

— Все еще не понимаю, причем тут я.

— Он курит пачками. Спит, дай бог, пару часов за ночь. Вечно загруженный. Под глазами мешки…

— И? — перебиваю ее я. — Мне эта информация зачем?

— Да влюбился он, дура! Влюбился, слышишь…

— Нет, вы меня окончательно запутали, пора нам распрощаться…

— … в тебя, — вымученно произносит свекровь.

— Что? — мой голос звучит как писк.

— Что слышала. Но я этого так не оставлю. Ты ему парой не была раньше, и сейчас вам вместе делать нечего. Хватит этого мучения для нашей семьи.

— Ваша семья может быть спокойна. Я в вашем сыне не заинтересована от слова совсем! — разрезаю ребром ладони воздух.

— Хм, — свекровь смотрит на меня проницательным и долгим взглядом. — Я бы тебе поверила, Валерия. Только не могу. У вас даже взгляд с Костей один на двоих, подавленный какой-то и полный боли. Но это ничего, вы такие не первые! Мезальянсов хватало во все времена, на то им нужна семья, чтобы такую чушь пресекать. Чувства перегорят, нужно только время, и кое-что еще, — она тянется в сумку.

— Вы даже не представляете, насколько вы ошибаетесь! Я вашего Костю, даже несмотря на то, что у нас с ним общий сын, ненавижу! — звонко говорю я, чтобы до нее дошло.