После развода. Я без тебя смогла

Глава 34. Загробная жизнь

Стискивая ладони в кулаки, я наблюдаю, как в сторону комплекса идет Костя. Я его узнала только благодаря тому, что пару раз небо пронзили яркие молнии и обрисовали его лицо.

Пофиг ему на дождь и грозу, двигается он так, словно его ничего не волнует.

А меня вот волнует, что он делает здесь, так поздно и в непогоду?

Приехал за мамашу заступаться? Так это отлично. Помирать так с музыкой. Я только рада буду с Царевыми рассориться в пух и прах, чтобы больше ко мне никто не лез!

— Хозяйка, у нас походу автоматы выбило к чертям. Надо будет лезть в подвал, а я это дело страсть, как не люблю, — в проеме кухни появляется сторож, в руках у него два фонарика, один из которых он вручает мне. — Там, кстати, какой-то мужик у входа. Послать его?

— Нет. Сама пошлю. За фонарик отдельное спасибо, Семен Василичь!

Хочу подсветить лицо Царева, когда парой крепких слов напомню ему кто он и что.

— А со щитком, что будем делать? — кричит мне в спину сторож.

— Разберусь.

Я уже не раз сама ползала в подвал, когда выбивало щиток. Есть такая проблема у гостинично-ресторанного комплекса, причем в последнее время она стала учащаться.

Завтра же позвоню электрику, а сейчас…

С чувством распахнув дверь, я впускаю в помещение просто дикий по своей силе ветер.

— И чего тебе дома не сидится? — спрашиваю первое, что приходит на ум, у стоя́щего на пороге гостиницы Кости.

Темень — хоть глаз выколи, но я прекрасно ощущаю, что сам Царев мрачнее всех рассыпанных по небу туч вместе взятых.

— У меня к тебе такой же вопрос, — жестко отчеканивает он, и я на своей шкуре чувствую исходящее от него напряжение. — Какого хрена ночью ты не дома с сыном, а здесь?

— Смотрю у семьи Царевых сегодня обостренный интерес к моей персоне.

— Я войду? — игнорируя мою колкость, спрашивает Костя и, не дожидаясь позволения, сам себя впускает.

— Эй, — направив на него фонарик, я зло зыркаю на бывшего мужа.

— Отойди, а то простудишься, — он захлопывает дверь и выдергивает у меня из рук фонарик своей мокрой от дождя ладонью. Не успеваю я возмутиться, он спрашивает: — Щиток?

Чувствуя себя обезоруженной его вопросом, отвечаю:

— Скорее всего да, а что?

— Где он у вас? Хочу глянуть.

— Я сама там все сделаю, мне помощники не нужны. Ты зачем явился?

Тяжело, конечно, не видеть выражения лица оппонента, особенно когда он твой бывший и ты возможно раздраконила его мать, которая является мастером спорта по переиначиванию слов.

— Ты заколебала со своим «сама», Лера. Можешь уже выключить в себе суфражистку и показать мне, где блин щиток?

Ему просто повезло, что он заявился сюда в такой момент. Вот правда повезло, потому что будь у меня здесь все в рабочем состоянии, я бы ему с порога указала в каком направлении валить обратно.

Фыркнув, я подавляю в себе негодование. Если Костя так рвется помогать, пусть. Я меньше в паутине испачкаюсь.

— Только потому, что ты отнимаешь у меня время и без электроэнергии в холодильниках испортятся продукты.

С горем пополам мы по темноте добираемся до двери в подвал и спускаемся туда по ведущей вниз лестнице.

— Холодина, блин, — стуча зубами, бурчу себе под нос. — А ты, кстати, зря тратишь свое время, потому что у нас тут через раз выбивает пробки, надо просто найти опустившийся автомат и снова его включить. Я бы сама могла это сде-лать… — я осекаюсь, потому что Царев не просто меня не слушает, он чувствует себя у щитка с фонариком в зубах как дома.

Скинув прямо на землю свою мокрую от дождя куртку, он принимается, блин, я даже не знаю, что именно он делает и хмуря брови подхожу к нему.

— Автомат не выбило, он перегорел, — поясняет он, не отрываясь от дела.

— Откуда ты знаешь?

— В период, когда во мне взыграл юношеский максимализм, я наперекор родителям пошел в учагу и год там отучился на электрика, пока не понял, что головой работать как-то посолиднее, чем руками, хотя не скажу, что мне прям не нравилось.

— Почему я впервые об этом слышу?

— Да как-то стремно было рассказывать, — совершенно обыденно поясняет он. — Такими историями девушку не впечатлить. Подержи фонарик, — он вручает его мне и увлеченно начинает копаться в ящике рядом со щитком.

Там куча всякой всячины, в которой, закатав рукава рубашки, начинает копаться Костя. Причем со знанием дела, откладывая в сторону инструменты, которые сам планирует использовать.

Затем он возвращается к щитку и молча выдёргивает чёрную штуковину с обугленным краем — автомат, кажется. Снова шарится в ящике, находит замену, зажимает её в ладони, как что-то живое. Опять что-то делает отверткой.

Я только вижу, как мелькают провода, винты, изолента. И переживаю, вдруг что-то пойдет не так и его ударит током.

— Готово. Момент истины.

Щелчок.

И сейчас же должен зажечься свет, да?

— Ай! — вскрикиваю я, чувствуя, как у меня по шее что-то ползет.

Мама дорогая, я ведь ненавижу пауков и всяких других ползучих гадов! Прыгаю как бешеная коза по всему подвалу и хлопаю себя по шее, чтобы стряхнуть с себя живность, но уже поздно, ведь мне уже кажется, что по мне ползет целый выводок.

— Лера?

— Пау-у-ук! — вымученно завываю я. — Я их боюсь!

— Я знаю, — Костя поднимает с земли фонарик и быстро включает свет. Обязательно поблагодарю его за починку, когда перестану паниковать. — Стой, Лера, дай мне снять с тебя паука, если он, бедняга еще жив.

— Давай, только быстрее! — сомкнув веки, замираю я, пока бывший муж меня осматривает.

Надо отметить, что делает от свою работу по поиску паука слишком близко ко мне, потому что в нос бьет запах его одеколона, перемешанный со свежим таким дождем.

Так, Лера, думаешь совсем не о том!

— Хм, странно, — говорит он прямо у моего уха.

— Что там?

— Сама посмотри.

Я, дура, поворачиваюсь к своему же плечу, ожидая увидеть там огромного, мохнатого паука… И в этот момент Костя ловко, а главное, по-хозяйски обнимает мое обмякшее от страха пауков тело.