После развода. Я без тебя смогла

Глава 36. Просто дура

Мы стоим в напряженной тишине, которую заполняет только гудение электрического щитка.

Слова бывшего мужа всколыхнули душу, и распороли все мои зажившие шрамы разом.

Он смотрит на меня так, будто теперь настала моя очередь что-то ответить, и он очень этого ждет… А у меня язык к небу прилип, и сердце бьется так, словно вот-вот остановится.

— Лер? — Костя подается вперед и меня буквально прошибает исходящим от него жаром.

— Молчи! — отчаянно шепчу я. — Зачем ты на меня все это вывалил?

— Чтобы ты перестала от меня бегать.

Тема нашего разговора его волнует. Это видно по тому, как напряжен его корпус, что аж рубашка натянулась. Как горят синие глаза. И как время от времени дергается кадык на его мощной шее.

Чтобы такой, как Царев нервничал? Увольте. У меня, наверное, галлюцинации.

— Я от тебя не бегаю.

— Бегаешь.

— Нет!

— О да, и еще как. Будь я тебе безразличен, ты бы вела себя по-другому. И будь ты безразлична мне, я бы тоже вел себя иначе, — пока Костя говорит, я понимаю, что он на сто процентов уверен в своих словах. — Но я здесь. Борюсь с твоим упрямством и пытаюсь вывести наш разговор во взрослое русло.

— Ты мне безразличен, — вкладываю в свои слова всю уверенность, на которую способна. — Понятия не имею, что заставило тебя думать иначе? — пожимаю плечами.

— Лера, — вымученно вздыхает он, и…

Хватает меня за руку, дергает на себя с такой силой, что я как тряпичная кукла врезаюсь в его крепкую грудь, не имея возможности сопротивляться.

Запах Царева, такой родной и будоражащий, обволакивает и не отпускает. Я чувствую, как проваливаюсь на глубину, из которой мне будет уже не вынырнуть.

Из последних сил вскидываю голову и требую:

— Ты офигел?..

Но мой вопрос испаряется, растворяется в пространстве, исчезает с лица земли, прихватив с собой мою гордость, которая до этого держала ситуацию под контролем.

— Офигел, — отвечает Костя и запечатывает мои губы поцелуем.

И как я могу ему сопротивляться, когда… не хочу? Я устала, устала, устала возводить эти бесконечные стены, и мне хочется просто отпустить себя. Не быть бесконечно гордой, сильной, непреступной, а быть собой.

Ведь у меня же есть чувства. Похороненные под семью замками, и закованные цепями, но есть.

Я же живая, в конце концов!

Царев обхватывает меня своими сильными руками и буквально вжимает в свое крепкое тело.

И поцелуй у нас ненормальный, болезненный, вымученный от переизбытка эмоций с обоих сторон.

Костя запускает пятерню мне в волосы, и я делаю то же самое. Как безумная тянусь к нему, трогаю широкие каменные плечи, шею, затылок с короткими волосами, такими же мягкими, какими я их помню. И мне все в нем так сильно нравится, что хоть вой.

Бывший муж вдруг превратился в того парня, который влюбился в меня до умопомрачения и точно так же жадно целовал меня, терзая мои губы, словно я была для него источником, оторваться от которого было выше его сил.

Я чувствую, как под моими пальцами содрогается его напряженное тело, он словно гудит от переизбытка накопленного за долгое время желания, и сама я ни чем не лучше.

Меня тоже колотит как на морозе, хотя мне жарко, кожа горит, и сама я горю, причем понимаю, что делаю самую большую ошибку в своей жизни…

Как по щелчку пальцев настроение нашего неправильного поцелуя меняется и переходит из болезненного в соблазняющий. Уж мне ли не знать.

— Поехали ко мне? — нехотя отрываясь от моих губ умоляет меня Костя и я выныриваю обратно на поверхность.

Я слышу треск. Этакий звук разбивающегося на миллионы осколков стекла.

Зря я позволила ему усыпить мою бдительность, и зря позволила себя целовать.

— Зачем? — он еще не понял, но я пришла в себя и сейчас покажу ему, где раки зимуют. — Можно ведь и здесь. Ты же сюда для одного приехал, так зачем время тратить? Можно ведь прямо в подвале, не отходя от кассы так сказать, и с минимумом усилий и переспать.

— Что ты городишь, Лера? — Костя смотрит на меня в изумлении. — Какой, бля*дь, переспать в подвале?!

— Ты же сам предложил поехать к тебе! Не понимаю возмущений.

— Какая ты все-таки… — обреченно усмехается он. — Испортила момент, молодец. Можешь собой гордиться.

— А ты не испортил момент, когда сказал «поехали ко мне»? Или ты планировал, что мы будем у тебя в домино играть, или может, прятки? — я чувствую, что завожусь.

А еще мне противно от себя, потому что каждую секунду этого поцелуя я хотела, блин. И даже больше…

— Нет, я планировал заниматься любовью с женщиной, которую…

Он замолкает, не дает себе произнести последнее слово.

— Которую считаю наивной дурой? — продолжаю за него я.

— Да нет, Лер, — он отпускает меня, высвобождая из объятий. — Просто дурой.