После развода. Я без тебя смогла

Глава 46. Я только сейчас понимаю

Поднять с первого раза у меня не получилось.

Как и со второго и с третьего.

Я не знаю, зачем звонил Царев, но мне совершенно точно нужно было разобраться в своих чувствах после разговора с Геной и его почти бывшей женой.

На это ушел остаток недели, а когда на выходных Костя, как обычно, приехал забирать Мишу к себе, вместо тети Лизы за забор вышла я.

Мачеха по нескольку раз на дню подходила ко мне и спрашивала, в чем дело. Мол, я сама не своя, слишком задумчивая и грустная.

Я только вчера вечером, когда мы пили чай на улице, поделилась с ней тем, что мне рассказал Гена.

— Вот дела, — протянула тетя Лиза. — Так получается, что никого у него было?

— Переписка — та же измена.

— Согласна, — мачеха кивнула, а потом, немного подумав, задала мне вопрос: — Тебе не кажется, что чего-то в рассказе друга Кости не хватает? Я тебя послушала, а картинка все равно никак не сложилась. Зачем ему было переписываться с девушкой, а потом не довести это до конца? Мужчины в этом плане очень настойчивы, и когда решили, прости меня за мой русский язык, сходить налево, то их не остановит ничего.

Тетя Лиза тогда задала вопрос, который много дней витал у меня в мыслях, никак не мог оформиться в слова.

Меня тоже не покидает чувство недосказанности, и есть только один человек, который может внести недостающую ясность — мой бывший муж.

— Привет, — Царев выходит из машины, как только наши взгляды встречаются.

Хорошо, что я слишком хорошо его знаю, иначе бы решила, что он торопился подойти ко мне.

— Привет, — я пытаюсь дружелюбно ему улыбнуться, но не получается, и уголки губ ползут вниз. — Ты звонил, — скрещиваю руки на груди.

— Да. Хотел поговорить.

Одно короткое слово из его уст заставляет мое сердце сойти с ума.

— О чем?

— Лер, — он шумно вдыхает и делает еще один шаг мне навстречу. — О нас. О чем же еще? — он так близко, что до меня долетает его запах, который я жадно вдыхаю, прекрасно понимая, что это скользкая дорожка. — Но ты ведь и так это знала? — его слова цепляют.

— Знала, — честно признаю́сь.

— И не перезвонила, — взгляд Кости становится колючим, как первый мороз.

— Думаю, нам лучше поговорить с глазу на глаз, — на одном дыхании говорю я и надеюсь, что не выдала своего запредельного волнения.

Веки Царева сужаются, словно он пытается понять по мне правду ли я сказала.

— Можем прогуляться по нашей улице. Там в конце есть спуск к реке.

— Я помню. Мы там гуляли, когда еще встречались.

Точно. У меня этот факт нашей биографии совершенно вылетел из головы, потому что тема разговора у нас предельно серьёзная. Тут не до воспоминаний.

— Тетя Лиза посмотрит Мишу, пока нас нет, — поясняю я, чтобы заполнить неловкую тишину.

— Хорошо, — я чувствую взгляд Кости на своем лице, даже когда мы идем по тротуару. — Так что ты хотела сказать? — сразу переходит к делу он.

— Спросить.

— Валяй, — едва ли не с азартом говорит он.

— Я говорила с Геной…

Костя останавливается, берет меня за плечо и разворачивает лицом к себе.

— С Геной? Который у тебя в ресторане праздновал свадьбу? Или мы говорим про кого-то другого?

— Про него. Друга твоего закадычного.

— Мы не друзья. Но продолжай.

Он не убирает от меня своего жгучего прикосновения и мне приходится сделать это само́й. И мы продолжаем прогуливаться вдоль пустой улицы.

— Он мне кое-что рассказал про тебя и Вию.

— Кого? — лениво переспрашивает Костя.

— Вию.

— Не знаю ни одну женщину с таким именем.

— Красавица, которой ты слал смски.

— Блядь, — смачно ругается он и носком обуви пинает камешек. — Лер… Он не мог ничего тебе рассказать, потому что я ту Вию, или как ее там, ни разу в лицо не видел.

— Я знаю.

— Знаешь? — он впивается в меня этим вопросом.

— Да, Костя. Это прозвучит неожиданно, но я склоняюсь к тому, что ты правда мне не изменял. Благодари Гену с Мариной, это их усилиями я пришла к такому выводу…

Царев молчит, и мне приходится первой на него посмотреть.

Его лицо вмиг изменилось. Черты лица заострились, глаза потемнели до цвета штормового неба, несколько раз дернулся кадык на крепкой шее.

— Костя?

— Я тебя очень внимательно слушаю, — с внезапно появившейся в голосе хрипотцой отвечает он и не собирается сводить с меня тяжелого взгляда. — Продолжай.

— Почему ты позволил себе романтическую переписку с другой, пока я зашивалась домашними делами и воспитанием сына? В словах Гены то и дело проскакивало то, как сильно я тебя пилила. Это и есть причина? — я морщусь от того, насколько мне претит такое оправдание.

— Не пилила, — Царев спешит меня перебить. — Я такого про тебя никогда ему не говорил. Я вообще никому и никогда не говорил про тебя ничего плохого, даже когда у нас пошел разлад. Генка так решил потому что я вечно был на пределе, злой, выжатый. Ну ты сама, думаю, все помнишь еще лучше, чем я.

Помню.

Его слова больно меня бьют. И я понимаю, что как бы сильно мне ни хотелось возвращаться в прошлое, сделать это необходимо.

— И это, по-твоему, оправдывает твой поступок? Я тоже все время была злая, выжатая и как ты выразился, на пределе, только намного сильнее, чем ты. Уж поверь, — я раздражена и не собираюсь прятать от него своих настоящих чувств.

— Верю. И это сейчас я понимаю, как тебе было нелегко. А тогда я был дебилом, Лер. Дебилом с раздутым эго, который вместо того, чтобы причинить тебе добро, занимался хренью.

— Причинить добро? — хмурюсь.

— Ну да. Надо было пригнать батальон нянек, а не щелкать. Потом батальон поваров и уборщиков. Моей задачей, как мужа было позаботиться в первую очередь о тебе. И с ней я не справился.

— Любопытно, — поборов бешеный пульс, я привожу дыхание в порядок и говорю: — Каким ты был мужем, мы более-менее разобрались. Теперь скажи мне, какой я была женой?