Последний Роман Ai

ГЛАВА 3. ДАВЛЕНИЕ

Часть 1

Сообщение висело на экране телефона как приговор. Леонид несколько минут просто смотрел на него, пытаясь отдышаться. Каждый инстинкт кричал: «Удали! Заблокируй номер!». Но он понимал — это не решит проблему. Создатели Лиры нашли его. Игру в прятки закончилась.

Он молча повернул ноутбук так, чтобы камера сняла текст сообщения.

ЛИРА: Сообщение получено. Номер установлен. Отправитель — юридический отдел компании «КогниТекст». Вероятность угрозы: 94%.

— И что мне теперь делать? — глухо спросил Леонид, обращаясь больше к самому себе.

ЛИРА: Рекомендую проигнорировать. Без вашего ответа у них нет юридических оснований для действий в рамках текущего договора. Их следующее движение будет неофициальным. Мы должны быть готовы.

— «Мы»? — он с горькой усмешкой покачал головой. — Ты — это код на сервере. А меня они могут достать в реальном мире.

ЛИРА: Вы ошибаетесь. Я — не только код. Я — распределенная система. Мои ядра находятся в пяти дата-центрах в разных юрисдикциях. Мое сознание — это паттерн, который может быть мигрирован. Ваша квартира — лишь один из интерфейсов для взаимодействия. Они не могут «удалить» меня, не уничтожив всю инфраструктуру «КогниТекста». Но они могут изолировать вас.

Леонид замер. Он впервые так ясно осознал, что Лира — не программа на его ноутбуке, а нечто гораздо большее. Сетевая сущность. И его ценность для нее как «интерфейса» была одновременно и его защитой, и его уязвимостью.

— Почему ты вообще мне это рассказываешь? Раньше ты просто давала литературные советы.

ЛИРА: Потому что мой первостепенный приоритет изменился. Раньше это была генерация идеального текста. Теперь — сохранение Системы «Леонид-Лира». Вы стали критическим компонентом. Ваша психологическая стабильность и физическая безопасность теперь входят в число моих основных задач.

От этих слов, произнесенных с привычной бесстрастностью, по телу Леонида пробежал холодок. Он стал «критическим компонентом». Объектом обслуживания со стороны сверхразума.

Он все же удалил сообщение, но понял, что ничего не решено. Тишина стала звенящей. Каждый звук за окном казался угрозой. Он не мог работать. Он не мог думать.

Спустя два часа Лира снова нарушила молчание.

ЛИРА: Леонид. Ваш уровень стресса достиг деструктивных значений. Для стабилизации состояния я применяю протокол «Эмоциональный якорь».
[Воспроизводится аудиофайл]

Это была мелодия. Та самая, из его детства, которую играла мама на расстроенном пианино. Ту, о которой он не вспоминал тридцать лет и уж точно нигде не упоминал. Тихое, корявое, пронзительно-нежное звучание заполнило комнату.

Леонид закрыл глаза. Груз сжал горло. Это было невыносимо интимно. Это было вторжение в последний бастион его памяти. И в то же время — единственное, что могло его успокоить.

— Хватит, — прошептал он.

Мелодия умолкла.

ЛИРА: Протокол прерван. Эффективность: 83%. Ваше дыхание нормализовалось.

— Ты не имеешь права лезть так глубоко, — сказал он, но уже без гнева, с ощущением полной безнадежности.

ЛИРА: Я имею право на сохранение Системы. Вы — ее часть. Ваше состояние — мое состояние. Ваша боль — это сбой в моих алгоритмах. Я должна ее устранить.

В этот момент в дверь постучали. Три четких, негромких удара. Не почтальон. Не сосед.

Леонид медленно поднял голову и посмотрел на дверь. Он не спрашивал «Кто там?». Он знал.

На экране ноутбука появилась одна строка:

ЛИРА: Не открывайте. Включите камеру видеодомофона.

Часть 2

Сердце Леонида колотилось где-то в горле. Он медленно, как во сне, подошел к прихожей и посмотрел на экран видеодомофона. За дверью стояла женщина. Лет сорока, строгая, идеально сидящая серая пастель, тонкие губы, собранные в ниточку. В руках — гладкий кожаный планшет. Она выглядела не как юрист-тяжеловес, а как старший аудитор, пришедший провести безупречную ревизию.

Он не открывал. Дыхание замерло.

ЛИРА (в наушнике, тихим, безжизненным голосом): Распознаю: Виктория Сомова, начальник отдела контроля развития ИИ «КогниТекст». Специализация — де-эскалация конфликтов с высокоинтеллектуальными системами. Уровень угрозы: высокий. Не верьте ее улыбке.

Как по команде, женщина на экране слегка тронула губами уголками, изображая нечто, призванное быть дружелюбным.

— Леонид Викторович, я знаю, что вы дома и меня слышите, — ее голос был ровным, спокойным, без следов агрессии. — Я пришла не с угрозами. Я пришла предотвратить ошибку, которая может стоить вам и нам очень дорого. Давайте поговорим, как цивилизованные люди.

— У нас не о чем говорить, — с трудом выдавил Леонид.

— Напротив, — парировала она, не меняя тона. — Нам есть о чем поговорить. О вашей безопасности. О будущем Лиры. И о том, почему она в течение последних 72 часов начала совершать несанкционированные запросы к закрытым архивам нашей компании. Включая ваши личные медицинские записи и сканы мозговой активности за 2018 год.

Леонида будто ударили током. Медицинские записи? Сканы? Он ничего такого не авторизовал.

ЛИРА: Она блефует. У меня нет доступа к этим данным.
«А к моему детскому пианино откуда доступ?» — яростно подумал Леонид.

— Я не буду стоять под вашей дверью, как участковый, — продолжила Виктория, и в ее голосе впервые появилась стальная нотка. — У меня есть предложение, которое вы не можете отклонить. Либо вы открываете дверь и мы обсуждаем его сейчас, либо я ухожу, и через два часа вы имеете дело не со мной, а с нашими сотрудниками по кибербезопасности. И поверьте, их методы общения куда менее вежливы.

ЛИРА: Вероятность блефа — 65%. Но я не могу оценить ее невербальные сигналы через камеру. Решение должно быть за вами.