Последняя остановка - Форкс. Часть 2

Сравнительный анализ между оборотнем и вампиром

Мы ехали молча, и чем дольше тянулась дорога, тем ощутимее становилась тишина между нами. Она не была неловкой — скорее, настороженной, как перед грозой, когда воздух ещё чист, но уже натянут до предела. Снег за окном падал ровно, как по сценарию, фары вырезали из темноты тонкий коридор света, и всё остальное будто исчезло, оставив только этот узкий путь и нас двоих внутри.

Эдвард вёл машину медленно, но с той особенной точностью, в которой больше напряжения, чем спокойствия. Он будто не ехал — сдерживал себя, каждое движение выверял с осторожностью, как человек, у которого внутри буря, а снаружи — ледяная гладь. Его руки на руле были неподвижны, взгляд устремлён вперёд, и даже дыхание казалось ровным до неправдоподобия. Я смотрела в окно и чувствовала, что он не просто сосредоточен. Он закрыт. Отрезан от всего, кроме этой дороги. И в этой сдержанности было нечто болезненное, как будто за ней прятался страх, слишком большой, чтобы его назвать.

— Эдвард, — произнесла я наконец, не поворачивая головы, — ты ведь понимаешь, что я не настолько наивна.

Он не сразу ответил. Мотор урчал тихо, как будто время замедлилось.

— Понимаю, — сказал он, и голос прозвучал неуверенно, как будто это признание стоило ему усилий.

— Тогда, может, не стоит притворяться? — Я повернулась к нему, стараясь поймать взгляд, но он не отрывал глаз от дороги. — Никакого «домашнего недоразумения» не было. Ты знал, что там, у театра, что-то случилось.

Тишина растянулась. Потом он выдохнул — коротко, почти беззвучно, как человек, который слишком долго держал внутри слова, но всё равно не собирается их произносить.

— Иногда незнание безопаснее, — сказал он наконец. — Просто поверь мне: нужно было уехать.

— Я и поверила, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается усталое раздражение. — Только, видишь ли, я не из тех, кто верит вслепую.

Он не посмотрел, но я видела, как его пальцы на руле напряглись. Ненадолго. Настолько, чтобы понять: я попала в цель. Всё вокруг словно замерло. Даже снег перестал падать, или, может, просто перестал быть важным. Дорога тянулась серой лентой — пустой и тихой. Я снова отвернулась к окну, и перед глазами вспыхнул тот момент — рыжие волосы в свете фонаря, неподвижная фигура, взгляд, который невозможно забыть. Меня окатило холодом, но не страхом, а осознанием: я уже видела её, знала её присутствие задолго до того, как вышла на улицу. Это не случайность. Не совпадение. Это она. Та, о которой нельзя было спрашивать. Я медленно произнесла:

— Кто там был?

Он не ответил. Лишь чуть замедлил ход, и этот молчаливый жест был страшнее любых слов. Свет фар отражался в его лице, и на секунду оно показалось чужим — безупречным, но таким, за которым больше не прячется покой.

— Белла, — сказал он тихо, не глядя на меня, — если когда-нибудь я скажу тебе, что нужно уйти, просто сделай это. Без вопросов.

— А если я не захочу? — спросила я, не отводя взгляда.

Он повернулся крошечным движением головы, и на мгновение наши глаза встретились. В них было что-то, от чего становится сложно дышать — не угроза, не просьба, просто правда, от которой нельзя отвернуться.

— Тогда всё станет гораздо опаснее.

Я не ответила. Только смотрела вперёд, на дорогу, где снег ложился тонким, ровным слоем, стирая следы. Он вёл машину, а я делала вид, что не чувствую, как его тревога пропитывает воздух, но где-то в глубине уже знала — это начало. Того, о чём он пытался меня уберечь. Того, что я всё равно встречу лицом к лицу.

***

Утро выдалось ясным — редкость для Форкса. Тонкая полоска солнца пробивалась сквозь облака, будто делала это специально для меня. Дом пах кофе и тёплым деревом, и всё выглядело так спокойно, что даже странно было вспоминать вчерашнюю ночь. Я двигалась без спешки, налила себе кружку, включила чайник для отца и, пока вода закипала, поймала себя на том, что улыбаюсь.

Эдвард, наверное, уже далеко: где-то на полпути к своей загадочной цели. И пусть. Пусть вся их блестящая семья решит, что рыжая гостья умчалась из города, как пуля, а вместе с ней улетучилась и причина для тревоги. Тем лучше. Это даст мне пару дней покоя и свободы.

Чарли вошёл в кухню в своём неизменном свитере и куртке для рыбалки. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но настроение явно хорошее.

— Проснулась? — сказал он, зевая. — Я как раз думал тебя будить. Сегодня к Билли еду, помнишь? Рыбалка, мужчины, всё как полагается.

— Конечно, — ответила я, наливая ему кофе. — Я как раз хотела предложить подвезти тебя.

Он удивлённо поднял бровь, но без подозрения, а просто с лёгким удивлением.

— Ты? Добровольно на зимнюю рыбалку?

— Не на рыбалку, — Сделала глоток из своей кружки. — Просто хочу повидать Джейкоба. Давно не виделись.

Это было правдой, но не до конца. Да, я скучала по нему, по его вечной улыбке, по лёгкости, которая рядом с ним всегда появлялась сама собой, но сегодня в этом визите было что-то другое — желание отдохнуть от всего, что крутилось вокруг Калленов. И, возможно, чуть-чуть проверить кое-что для себя. Чарли кивнул, явно довольный.

— Отличная идея. Он будет рад. Я говорил с Билли, они нас ждут. Только тепло оденься — снег у них по колено.

Я кивнула и поднялась наверх. В комнате всё было аккуратно: постель заправлена, на стуле куртка, сумка собрана быстро: блокнот, пару книг, тёплые перчатки. Всё казалось обыденным, но внутри всё время звенело это ощущение предвкушения, тонкое и острое, как струна.

Через полчаса мы уже ехали. Дорога к резервации всегда казалась другой — не просто километры, а будто переход между мирами. Хвойный лес постепенно густел, воздух становился чище, и я поймала себя на том, что дышу легче. Может, потому что именно здесь никто не скрывает, кто он есть. Чарли вёл машину, рассказывая про Билли, про лёд, про снасти, а я слушала лишь вполуха. Мы подъехали к знакомому дому — у крыльца уже стоял Джейкоб. Высокий, с привычной небрежной улыбкой, он махнул рукой так, будто видел меня вчера. Я вышла из машины, и мороз сразу обжёг щёки.