Потерянная принцесса для ледяного мага

Пролог

20 лет назад

Сегодня Люциан во дворце один. Нет ни его противной жёнушки, ни сына. Значит, он должен меня выслушать. И если он откажет… я знаю, что делать дальше. Хватит! Я не могу так. Смотреть, как он ей улыбается. Как ей поправляет манто. Как нежно гладит по волосам и весело шутит…

Я не могу так! Этот человек не может больше прикрывать меня в бою, если он только её. Я должна сказать ему… или вся моя жизнь не имеет никакого смысла. Она всегда такой была, но я думала, что мы есть друг у друга, а оказалось, это лишь мои глупые фантазии. А я… кажется, я просто его задача? Я должна это знать!

Собиралась как на войну. У меня давно есть собственные доспехи — Люциан и помог сделать заказ у кузнеца по моим меркам. Есть и меч, и даже навык. Я больше не ворую шпаг у отца, да и не нравится мне эта острая иголка. Она почти бесполезна там, где начинается реальный бой.

Обереги Люциана не стала крепить, как обычно, к доспехам, а просто взяла с собой. Если он мне откажет, то они мне больше не нужны. Хватит. Я не могу так больше жить! Эта боль в груди слишком невыносима, я не для неё…

Только одним амулетом Люци я решила воспользоваться, когда собралась к нему. Тем, что делает шаги бесшумными. Это просто необходимость — иначе я бы гремела, как переполненная посудой повозка. Ни у кого не должно возникнуть ко мне вопросов. Ни почему я в таком виде, ни что забыла в покоях Люциана.

Отец пока не дал ему должности придворного мага — Люци слишком молод. Но он числится учеником Дарасиуса, и давно делает всю работу. Мне ли не знать? И сейчас мне это на руку, иначе моего мага не было бы в этих покоях. Задумалась на мгновение, стоит ли пользоваться потайным ходом, но… Люциан о нём знает. Не знает всей сети ходов, конечно, они доступны только нашему роду, но знает, как я могу попасть к нему. А так меня точно не поймают.

Холодные каменные стены как будто только увеличивают решимость, и я касалась камня кончиками пальцев, чтобы напитать его силой свою решимость. Наконец, потайной ход кончился, и я, не давая себе времени передумать, нажала на рычаг. Здесь нельзя было даже постучать — ну и пусть его. Застать его врасплох даже хорошо. Не будет времени придумать убедительную ложь.

Едва каменная стена отодвинулась в сторону, я оказалась прямо в покоях Люциана. Рядом со шкафом, где он хранил одежду и напротив его постели. Маг не спал, к моему счастью. Он сидел на ней в одной рубашке и холщовых брюках, и смотрел прямо перед собой. Когда я вошла, он вздрогнул, и два больших зеркала слева от изножья кровати отразили его недоумённое лицо.

Он был красив, мой Люциан. Длинные чёрные волосы, ныне рассыпавшиеся по плечам — обычно он собирал их в хвост, чтобы не мешались. Большие глаза цвета весенней листвы, неяркие, но уже такие родные и мудрые. Чуть полноватые, чувственные губы, которые так хотелось поцеловать. Немного искривленный нос — он отбивал меня у уличного отребья, когда я сбежала из дворца, и даже забыл про свою магию. Даже брови у Люциана, и те были совершенны, словно нарисованные льстивым художником чёткие чёрные линии. И высокие скулы, которые, казалось, могут уколоть пальцы, если их коснуться.

Высокий, стройный и гибкий, как молодая ива, он привлекал внимание, и не только моё. Но мне казалось, что никого кроме меня ему не нужно. А он связался с этим белобрысым чучелом, когда отец на это едва намекнул. Даже не спорил! И теперь стоял, чуть приоткрыв рот, не в силах смириться с тем, что я пришла требовать свои ответы.

— Беатрис? Что ты здесь делаешь? — наконец, совладал с удивлением Люци. — Я думал, ты спишь в своих покоях. Уходи, мы уже не дети, это неприлично. У тебя будут проблемы, если твой отец узнает.

На мгновение, я замерла. Я столько раз репетировала этот разговор в голове, а теперь, когда Люциан передо мной, и больше нам никто не в силах помешать, признание не рвётся с губ. Почему это так сложно! Неужели он и сам не понимает, что я не привыкла говорить такие вещи. Разве не очевидно, что я люблю его! Этого невозможно красивого, умного, талантливого бесчувственного чурбана!

— Беатрис? Послушай, чем дольше ты в моих покоях, тем хуже для нас обоих. Если ты хотела мне что-то сказать, то… — лиственно-зелёные родные глаза смотрели со смесью осуждения и беспокойства. Я закусила губу на мгновение, а потом выпалила на одном дыхании:

— Я люблю тебя, Люциан. Все эти годы, всегда любила. Давай сбежим?! Не будет двора, не будет этих людей, которые решают за нас, как нам жить. Ты же маг, ты везде пригодишься, мы справимся вдвоём!

Я думала, он улыбнётся. Надеялась на его радость. Но его лицо как будто потеряло все краски. Люци посмотрел мне прямо в глаза, и устало произнёс:

— Даже если ты правда в этом уверена, Беа… в любом случае, поздно. У меня есть семья, сын. Я никогда не смогу бросить своего ребёнка. Если бы ты призналась раньше… но не теперь, — он говорил очень ровным тоном, в котором мне слышался приговор.

Брызнули слёзы. Я чувствовала себя так, словно в уши забилась вода. Он просто не может! Ведь ничего же не случится с его сыном, даже если мы уедем, его белобрысая — аристократка, и её отец богат! Зачем этому ребёнку ещё и мой Люци?! Если только…

Я швырнула в него амулеты, которые он сделал для меня, чтобы защитить. И прокричала, не боясь, что нас услышат:

— Тогда не спасай меня! Я сама убегу, слышишь! Зарублю виверну, и стану охотницей на чудовищ. Не нужна мне твоя защита. Свою белобрысую защищай, раз она тебе дороже. Лучше уж я сгину, чем буду смотреть, как ты с ней нежничаешь, а меня не замечаешь!

Люциан поднялся и мрачно прошипел:

— Не замечаю? Да я вечность торчу у твоего левого плеча и разбираюсь с неприятностями, в которые ты влезла! Думаешь, это от большой любви к глупостям?! Ты — принцесса, Беатрис! Это статус, который накладывает на тебя обязанности. И по-хорошему я давно должен был рассказать Его Величеству обо всех твоих выходках!