Потерянная принцесса для ледяного мага

Глава 5

Марцелла этого знать не могла, но Аннетка была прекрасно осведомлена, что с появлением академии, такие же шары завезли и в управлениях карабинеров. Измеритель Правдивости, как его назвал маг-изобретатель, один из первых выпускников Академии Лиарано, был широко известен среди тех, кто принадлежал к городскому дну. Многие обитатели улиц его ненавидели, многие радовались, что теперь могут доказать свою правоту. А некоторые умели обходить магию Измерителя, потому что прибор очень зависел от того, кто его использует и какие вопросы задаёт.

Аннетка, конечно, была из последних. Зерцало Лжи хохотал, как умалишенный, когда мы впервые столкнулись с Измерителем.

— Это ж надо было придумать столь чудесный способ самообмана! Даже я до такого не додумался бы! Какая прелестная Академия, и какой полезный Люциан, удачно померла одна принцесса, невероятно удачно.

Насколько хорошо этим прибором владел Люци, я не знала, но надеялась, что в мою пользу сработает тот факт, что я на самом деле не брала чужих вещей. Их взял Хозяин, и подложил их мне. Так что меня действительно подставили, просто я точно знала имя виновника, и не могла о нём рассказать.

Меня усадили за стол, а напротив сели Люциан и преподаватель иллюзий. Шар стоял в центре, и мою руку аккуратно уложили прямо на него. Я едва не вспыхнула, как девчонка, от этого мимолётного и совершенно невинного прикосновения ректора. Он меня даже не помнит. А если и помнит, то едва ли найдёт для своей глупой принцессы хоть одно доброе слово. Жаль, что сердцу не прикажешь, и оно замирало от восторга от каждого мимолётного касания. Даже спустя двадцать лет.

Хорошо, что Ариссу ректор выгнал ожидать своей очереди. От её присутствия и злого взгляда мне становилось не по себе. Столько пережила и испытала, а всякие Ариссы продолжали легко выбивать меня из колеи.

Люци посмотрел на меня успокаивающим взглядом, и чуть улыбнулся:

— Адептка Кьезарро, если вы ни в чём не виноваты, то вам нечего и бояться. Этот прибор помогает определить ложь. Я уверен, вы честны с нами, а значит, его использование не доставит вам неудобств.

Я чуть было не ляпнула: «Я знаю», но вовремя спохватилась и ответила иначе:

— Я верю, что в Академии Лиарано торжествует справедливость, и никто не причинит мне вреда.

Шар загорелся лиственно-зелёным светом, освещая комнату. Синьор Маражано тихо усмехнулся себе под нос, но всё же задал контрольный вопрос:

— Как вас зовут?

— Я поступила в Академию Лиарано под именем Марцеллы Кьезарро, — совершенно честно ответила я. Снова ровный зелёный свет.

— Интересная формулировка, — усмехнулся преподаватель иллюзий. Ректор молча посмотрел на нас обоих и задал ещё один контрольный вопрос.

— Скажите, как именно вы поступили в Академию?

Я не стала уточнять, что он имеет ввиду, и ответила на первую пришедшую в голову трактовку вопроса:

— Как стипендиатка, у семьи Кьезарро нет средств, чтобы оплачивать обучение.

Если бы я сказала «у моих родителей», то шар осветил бы комнату красным. У короля Лерне средств хватило, чтобы эту академию учредить. Но я знала, как правильно выбирать выражения. Правда, чем больше я подбирала слова, тем страннее на меня смотрел синьор Маражано. Очевидно, он не знал точно, кто я, но догадывался. Так типично. Мы, слуги своего жестокого Хозяина, всегда друг другу враги, и вынуждены вычислять друг друга, чтобы не получить наказание от Зерцала Лжи.

Шар снова засветился зелёным, и ректор начал допрос:

— Сейчас я буду задавать вам вопросы касательно инцидента на занятиях синьора Маражано. Отвечайте правду и ничего, кроме правды. Это исключительно в ваших интересах, адептка Кьезарро. И постарайтесь отвечать кратко, не более чем одним предложением. Что нужно, мы уточним.

Я поспешно кивнула.

— Знаете ли вы, когда пропал медальон адептки Лепитино?

— Не знаю, мы с ней не общаемся.

Чистая правда, так что шар загорелся зелёным. Я понимала, чего хотел добиться Хозяин. Ректор должен быть уверен в моей невиновности, а вот другие адепты… сочтут, что я просто удачно обманула и прибор, и Люциана. Фактически, так оно и было, а юность верит чутью. Взрослые же не любят спорить с фактами, поэтому манипуляция была хоть и не особенно сложной, но вполне действенной.

Люциан и синьор Маражано переглянулись, и слово взял преподаватель иллюзий.

— По вашему мнению, по какой причине главным образом она негативно к вам относится?

— Она говорила. Ей не нравится, что в Академию приходят… — я сделала паузу, но Люци кивнул, и я была вынуждена продолжить: — …безродные нищенки.

Шар, естественно, загорелся зелёным. Я начинала уставать от этого допроса, хотя он только начался.

— Вы не думаете, что адептка Лепитино могла бы вас подставить, чтобы избавиться от вашего присутствия в Академии? — с иронией в голосе поинтересовался синьор Адриан.

— Нет, конечно, это было бы глупо! — вырвался у меня искренний ответ.

Поскольку я прекрасно знала, кто меня подставил на самом деле, шар снова загорелся зелёным. Внезапно, синьор Маражано переглянулся с Люци и бросил:

— Сейчас я задам вам простой вопрос, на который нужно ответить неправду. Сделайте это, пожалуйста.

Я растеряно кивнула. Кажется, он предполагал неисправность прибора. Надеюсь, он не будет спрашивать ничего такого, что напрямую можно отнести ко мне-настоящей, Беатрис из далёкого прошлого. Почему-то, меня пронзил страх, что он может спросить нечто подобное. Хотя я не думаю, что он был старше десяти лет в те времена. Адриан Маражано выглядел очень молодо, моложе всех прочих, хотя общая угрюмость и добавляла ему лет.

— Какого цвета ваши волосы?

Я на мгновение потерялась. Они у меня всегда были разные, у трёх моих личин. У одной — черные, у другой, давно забытой — каштановые, Аннетка и вовсе была блондинкой. Но я никогда не была рыжей, поэтому так и ответила:

— Рыжие.

Шар загорелся жёлтым. Он чувствовал мою неуверенность, точнее, те чары, что наложил на него маг-артефактор. Оба допрашивающих никак не изменились в лицах, но переглянулись, и синьор Маражано сказал: