Потерянная принцесса для ледяного мага

Глава 7. Отступление первое. Подозрения ректора и не только

Если и было что-то, в чём они с Адрианом были согласны, так это в том, что девчонка Кьезарро ведёт себя совершенно не так, как должна. Неуловимо, но эта девушка постоянно поступала вопреки своему возрасту и происхождению. Слишком чистая речь. Она говорила плавно и легко, и почти не использовала словечек из простонародья. Кроме того, её слова адептке Бьянко…

Нет, она говорила правду. Если адептку, Лив, не били и особенно не наказывали, то исключительно потому что надеялись: магесса выучится сама, и семью свою вытащит из трущоб. А если так, то ссориться с ней не след. Но откуда об этом могла знать ровесница Лив, да ещё и говорить с таким жаром и убежденностью? Особенно если учесть, что сама она из более высокого слоя общества, хоть и простолюдинка.

Люциан исследовал её биографию вдоль и поперёк, но у Марцеллы были самые обычные родители, и о дочери они отзывались с теплом и любовью. Не было у неё и серьёзных потрясений, которые могли бы оставить свой след. Родилась, училась в классах для простонародья, освоив письмо и счёт, в восьмилетнем возрасте обнаружила проявления дара. Попала в школу начального магического обучения, которые Люциан заставил открыть Его Величество спустя пару лет после гибели принцессы, затем между возрастом поступления в академию, и окончанием учёбы, помогала родителям.

Использовала свой скромный бытовой дар, чтобы лучше росли растения на их наделе, да и всё. Уровень жизни семьи после начального обучения Марцеллы стал сильно выше, но и только. Не было у неё и конфликтов с сильными мира сего, или даже той деревушки, где она росла и воспитывалась. Ничего не указывало на то, что она могла пережить что-нибудь из описанного адептке Бьянко. У неё даже друзей сомнительных — и тех не было. Деревня зажиточная и вполне благополучная.

Всё указывало на то, что, либо девушка не та, за кого себя выдаёт, либо с ней связана какая-то тайна, притом того характера, которого они в Академии Лиарано изо всех сил стремились избегать. Но придраться по документам и свидетельствам было не к чему. Просто она слишком часто вела себя откровенно странно. Взять хоть формулировки, которые девица использовала, отвечая на вопросы рядом с определителем лжи. Явно избегала прямых ответов…

Ректор ди Альтезе в очередной раз заставил себя отложить загадку странной адептки. Они с Адрианом разберутся, когда девица постоянно будет на виду, и не сможет ничего скрывать, вот и всё. Он хотел было выйти из кабинета, но в дверь постучали.

— Заходи, Адри, — кивнул Люциан. Друг и коллега всегда стучался коротко и едва слышно, но почему-то пропустить его визит было решительно невозможно. Должно быть, так проявлялись его силы иллюзиониста?..

Маражано ввалился в кабинет, и запер его за собой. Люци подавил желание мрачно вздохнуть. Значит, пришёл надолго, и не просто дружески поболтать. Опять будет рассказывать свои теории заговора…

Единственный человек, у которого были ключи от его кабинета, кроме него самого. Иногда Люциан об этом жалел, иногда, напротив, благодарил за это судьбу. Сейчас был первый случай. Но ректор улыбнулся другу, и спросил:

— Что у тебя на этот раз?

— Я думаю, твоя загадочная адептка — одна из нас, — без предисловий заявил Адри. — И скорее всего не знала, во что ввязывается, когда заключила контракт. Я мог бы это проверить, но…

— Не вздумай! — Люциан похолодел. — Даже не смей пытаться, Адри. Если эта пернатая тварь снова тебя увидит, всё кончится очень плохо. Я сомневаюсь, что твоя мечта — угодить в его чертоги как можно быстрее.

Адриан скривился так, словно съел червивый персик.

— Нет, я предпочёл бы никогда с ним не встречаться больше. Но я уверен, девушка из наших. И ей что-то нужно в твоей академии, вот и пришла. Точнее, Ему от неё что-то нужно здесь. Я бы на твоём месте её выгнал. Просто на всякий случай.

Люциан сел не за стол, а на него, что обычно выдавало крайнее раздражение. Он развернулся к другу, и заметил:

— Даже если ты прав… рассуждай я подобным образом, ты бы со мной сейчас не разговаривал. Я не думаю, что девочка действительно ему служит. Но даже если так — ей нужно помочь, а не убивать. А провал здесь будет даже хуже смерти. Ты пожелал бы такого кому-то, кто тебе дорог?

— Да я и врагу не уверен, что пожелал бы, — вздохнул Адриан. — Зерцало Лжи жесток, злопамятен и обожает играть своими марионетками, ставя кукольные спектакли о красивых трагедиях. Но я боюсь, что его целью можешь быть ты или кто-то из твоих сильных адептов. Академия — что лавка сладостей для того, кто ищет всё новые и новые способы сделать жизнь смертных как можно отвратительнее. У вас с ним конфликт интересов, Люц. Бог желает превратить смертный мир в свою вотчину, а ты — сделать человеческую жизнь лучше. И кроме того, ты нашёл способ скрывать от него варлоков. Это уже звучит как непростительный грех по версии самого лживого бога из всех.

— И ты предлагаешь мне отдать в руки такого существа молоденькую адептку? Если я что и сделаю, то помогу ей, как тебе. А выгонять мы никого не будем, во всяком случае без веской причины. Девчонка бросилась защищать даже ту, кто её избил, она не выглядит злой или жестокой.

— Сколько бы о тебе не говорили, что ты заледенел, потух, и вообще мужчина тяжелого характера, я вижу добряка Люци, который всех стремится спасти, — усмехнулся Адриан. — Да и… по большому счёту не так уж и много смысла нас скрывать. После смерти Великий Лжец всё равно получит наши души, и непременно отыграется. В том и смысл. Злые и жестокие от служения даже получат удовольствие, а в этих отношениях выгода должна быть лишь у одной стороны.

— Ты не стремишься снимать мой подарок, Адри, — холодно парировал Люциан. — Так что не рассказывай мне сказки о том, как нет смысла бороться, потому что финал един. Смысл есть всегда. И даже боги не всесильны, иначе мы жили бы в мире, который полностью устраивает Зерцало Лжи. А что касается девочки — посмотрим. Я предложил ей поселиться в соседних покоях и принять моё ученичество, она согласилась. Если она служит Лжецу, это обязательно как-то проявится, и я замечу. И мы сможем помочь ей или остановить.