Право первой ночи для повелителя стихий

ГЛАВА 2

Я не подхватила простуду. По крайней мере, за весь следующий день ни разу не чихнула и не чувствовала першения в горле.

Хотя, мне и не до этого было. Ведь впереди – моя свадьба.

Не совсем та, о которой я мечтала, ну что ж. Она состоится, и это главное.

Уже утром снег бесследно растаял, но тучи, что наглухо сошлись в небе над городом, не спешили рассеиваться. Было мрачно и солнца не предвиделось.

Пришлось и среди дня включать магические светильники, хорошо, что источники энергии уже наладили.

Нет, я не бегала по комнате кругами, изнемогая от волнения, и не меняла сто раз на дню решение, то желая выходить за Витольда, то продумывая план побега.

Но переживания, конечно же, были.

Позволит ли погода провести красивую церемонию, или очередная буря, а может и еще какая-то неизвестная пока напасть отрежет все пути к храму?

Да, я грезила этой свадьбой.

Когда моя мамочка была жива, она рассказывала о своем венчании с папой. Ее глаза светились от этих воспоминаниях, лицо, изможденное хворью, оживлялось.

– Это важнейший в жизни каждой девушки день, моя милая, – мама гладила мою руку, перебирала детские пальчики своими, – ты отпускаешь прежнюю жизнь и вступаешь в новую. Становишься взрослой и заявляешь об этом всему миру. Две семьи, жениха и невесты, объединяются, чтобы помочь создать третью, молодую, и устраивают праздник. Не для того, чтобы удивить соседей или утереть нос знакомым. Это торжество жизни. Вы получаете брачные метки и заявляете о своей любви, показываете, что готовы стоять друг за друга до конца.

– Любви? – спрашивала я с придыханием. – А мы с Вито будем любить? Пока мы просто с ним дружим.

– Пока вы дети, моя сладкая Симми, – улыбалась мама устало. Но ее утомляла болезнь, а не разговор.

– Но свадьба – момент, в который вы получаете одобрение вашим чувствам от самих небес.

– А ты была влюблена в папу, когда вы женились? – с жадным любопытством выпытывала я у нее.

– Знаешь, наши чувства проявились постепенно, – она словно припоминала, – мы тоже были друг другу обещаны в юном возрасте. Но нам было по пятнадцать. И скажу тебе честно, я влюбилась в этого парнишку спустя год после того, как его объявили моим женихом. Стала смотреть на него иначе, чем всегда. И он превратился в моего героя. А уж после венчания все стало еще серьезнее.

– А папа? – я почти не дышала, так интересно было.

– Папа признался позже, что полюбил меня сильно и глубоко уже после свадьбы. И с каждым днем любил все сильнее. Я верю, что это так и есть, Симона.

Я тоже в это верила. Особенно после того, как мамы не стало.

Вселенскую скорбь моего отца видно из небесной дали, называемой космосом.

Еще одна причина, почему я ждала свадьбы – как раз это обещание любви. Такой, чтобы сердце ускоряло бег, а душа ликовала, когда видишь своего мужа.

Любви, которая становится сильнее с каждым днем, не оставляя иных вариантов, как только… любить.

Свадьба виделась мне волшебным событием, которое перевернет мое отношение к Витольду. Я взгляну в глаза мужа, а не жениха, и вся теплота, которую я к нему испытываю сейчас, преобразуется в огонь страсти. А из уважения вырастет восторг.

Разве не об этом говорила мне в детстве мама?

Да, я ждала от свадьбы чуда.

Магии брачных меток.

Я хотела любить Витольда. И чтобы он относился ко мне так же.

Так обязательно должно случиться… потому что мама пообещала.

Завтра я покину отцовский дом. Сначала отправлюсь в храм, а затем – в родовой замок Бренор. Для нас уже обустроили там отдельное крыло. Гнездышко новобрачных.

В дверь тихо постучали.

– Можно! – крикнула я.

Зашел отец.

Он улыбался, грустно, как всегда, когда на меня смотрел. Я очень похожа на маму, и мне всегда казалось, что папе не радостно, а больно глядеть на выросшую дочь. И он только рад моему скорому отъезду из дома.

– Симона, – прошептал он, и в глазах его застыли слезы.

Что ж, его скорбь куда лучше обычной равнодушной отстраненности.

– Ты такая красивая, доченька.

Приблизившись, папа обнял меня.

– Запомни, милая, эти покои всегда останутся твоими. Ты можешь прийти, если понадобится побыть одной, подумать о чем-то своем.

– Спасибо, папа, – искренне поблагодарила я его, чувствуя, что и у меня слезы наворачиваются, а в носу щиплет.

Послышалось тактичное покашливание.

Дворецкий Борс выдержал паузу и произнес, словно извиняясь за то, что вынужден нарушить наш трогательный момент.

– Господин Ригор, к нам прибыла карета от графа Бренора. Он передал послание, в котором просит доставить в замок мийсти Симону. Граф понимает, что накануне свадьбы это выглядит странно. Однако дело не терпит ни малейших отлагательств и касается лично мийсти Симоны, а также их с господином Витольдом бракосочетания.

2.2

Папа поехал со мной. Возможно, его отстраненное состояние поколебалось сегодня, во время наших объятий. Или он в целом понимал странность ситуации.

Приезжать за невестой и везти ее в замок к жениху вечером накануне свадьбы – это нарушение всех канонов!

Я должна была сегодня провести день в одиночестве, ну или с родителями. Гости, прибывшие со стороны моей семьи, расположились в обычно пустующей половине нашего имения, и я даже их не видела.

Так что просьба графа была очень, очень необычной!

Еще и поэтому ясно – случилось нечто серьезное, возможно даже вопиющее.

Папа ободряюще сжал мою руку и улыбнулся. У него это вышло жалко.

Последние восемь лет он угасал день ото дня. Волосы поседели, глаза потускнели. Кожа стала тонкой, сморщенной и обвисшей, потому что отец сильно похудел. Аппетита у него не осталось, ни к еде, ни к жизни. Белки его глаз были красными. И хоть, благодаря уходу Борса и других слуг, барон Ригор ходил в чистом, а за его бородой и прической следили, выглядел отец так, словно махнул на себя рукой. И казался он прилично старше своих лет, как бывает, когда человек утратил искру жизни.