Преданная. Хозяйка ягодных угодий

Глава 7

Я погружаюсь в воду по плечи. Ароматная пена окутывает тело, и только теперь понимаю, как мне будет не хватать горячей ванны! Сомневаюсь, что в деревне есть водопровод.

Зажмуриваюсь, стараясь не думать - ни о том, что произошло, ни о том, что впереди. Просто сижу, слушаю, как трещат половицы за стеной и гудит ветер в трубе.

На ужин не спускаюсь. Беата тихо стучит, но я не отвечаю. Хочу побыть одна и уложить мысли и чувства по полочкам. Через пару минут она уходит.

После ванны укутываюсь в тёплый халат поверх ночной сорочки и сажусь перед окном. Закат окрашивает очертания леса и городских шпилей в лиловые тона. До сих пор пребываю в состоянии шока, но тихонько подкрадывается чувство безысходности.

Назад пути нет. Я погибла в своём мире, а здесь придётся начинать с чистого листа.

Проходит, может быть, полчаса, прежде чем снова слышу шаги. Дверь скрипит, приоткрываясь, и в проёме появляется мать в тёплой накидке, с распущенными волосами и потухшим выражением лица.

— Можно, милая? — спрашивает тихо.

Устало улыбаюсь, обернувшись через плечо. Она закрывает за собой, проходит в комнату и садится на край кровати, складывает руки на коленях. Некоторое время мы молчим. Потом она вдруг говорит:

— Я любила то поместье. Очень. Мы с твоим отцом переехали туда сразу после свадьбы. Там было... просторно и свежо, столько зелени вокруг! Да, много работы по хозяйству, но тогда об этом не думалось. Воздух чистый, вокруг луга с ароматными травами. Утром я выходила в сад босиком, фрукты собирала к завтраку. Мы с ним сажали яблони. Он смеялся, что они вырастут вместе с нашими детьми.

Она улыбается, но печально.

— А ты там родилась, знаешь? Зимой. Снег был выше пояса, а внутри дома уютно пахло печёными грушами. На всю жизнь запечатлелся этот запах и ассоциируется с твоим отцом. И тобой, милая. Ты была такой шумной, лезла в каждую лужу! Отец решил, раз ребёнку вода нравится, то и пускай. Пруд развёл с лилиями - для тебя. И игровой домик на краю сада, детский. Почти как настоящий - с кухней, спальней и верандой. Для своей малышки построил, он души в тебе не чаял. Жаль, что ты его почти не помнишь, Летиция.

Хмурюсь и чувствую, как в груди тяжелеет. Жалко матушку становится. Она любила отца, но после его смерти была вынуждена выйти второй раз замуж, чтобы прокормить нас обеих.

Она хотела, как лучше, её можно понять. Но сейчас, когда её муж меня изгоняет из своего дома, она не думает возвращаться в поместье вместе с дочерью. Матушка остаётся здесь, в тепле, уюте и достатке. А мне предстоит с хлеба на квас перебиваться и выживать в новых условиях.

Класс! Но я не стану её судить. Матушка уже не молодая, ей стоит проживать ближе к удобствам. Однако, Агнесса куда старше неё, но планирует отправиться со мной. Как так?

Мать медлит, потом достаёт из-за пояса небольшой бархатный мешочек и кладёт его на тумбочку.

— Возьми. Тут немного, правда. Но хоть на первое время хватит докупить самое необходимое. Только Леонарду не говори ничего! Он должен завтра отдать тебе твоё наследство, доставшееся от отца. Хранит в сейфе все эти годы. Вот там прилично монет для новой жизни.

С благодарностью улыбаюсь в ответ.

— Спасибо, матушка. Для меня это очень важно.

Она встаёт и бредёт к двери, ссутулившись. Но останавливается у двери.

— Не держи зла, Летти. Твой отчим… он не злой. Просто старается всё держать под контролем и дорожит нажитым добром, не тратит его налево и направо. Иначе бы у нас такого дома не было…. он дал вам с Аделиной всё, абсолютно всё! Воспитывал вас наравне, ни в чём не отказывал, рассчитывал выдать тебя удачно замуж. Не срослось ни с одним претендентом, да и ты порой вела себя бестактно, чем женихов и распугивала. Надеюсь, ты встретишь свою судьбу. Доброй ночи, Летти.

После разговора с матерью на душе неприятный осадок остаётся. Её нисколько не тревожит, что дочь в глушь изгоняют? Потому что жениха подобрать не смогли?! То есть, здесь это норма?! Ну и нравы, знаете ли!

Утром я одеваюсь в дорожное платье из плотной шерсти, тёмно-фиолетовое, с застёжками под горло и меховой отделкой на рукавах. За окном весна, но пока довольно прохладно.

Волосы убираю в простую косу. Беата успела начистить сапожки, и теперь они стоят у двери и ждут своего часа.

В холле пахнет кашей и поджаренным хлебом. В желудке жалобно урчит, стыдливо прикрываю живот ладонями. Пропустить ужин было не лучшей идеей, конечно. Но я пребывала в расстроенных чувствах!

Иду на запахи сытного завтрака и сталкиваюсь с Аделиной. На миг застываю на пороге кухни.

Она сидит за столом в белоснежной сорочке и пыльно-розовом домашнем платье. Волосы аккуратно зачёсаны, на щеках виден румянец. С видом светской львицы попивает чай. Само совершенство, чтоб её.

Против воли морщусь.

— Доброе утро, сестрёнка, — говорит она с обманчиво мягкой интонацией и склоняет голову к плечу, кривя губы в отталкивающей улыбке.

Прохожу в кухню, не глядя на неё, и сажусь напротив. Странно, что Аделина завтракает здесь. Подкараулить решила?

— Знала, что ты не захочешь появляться в столовой, Летти, — словно прочитав мои мысли, выдаёт Аделина и хмурит бровки. — Решила потрапезничать с тобой здесь. И поболтать на прощание. Что ж ты ужин пропустила? Никак расстроилась и прорыдала всю ночь в подушку? — она цокает насмешливо языком. — Бедняжка, Летти! Вон, лицо и веки какие опухшие!

Скриплю зубами, не поворачивая в её сторону голову. Пусть уже захлебнётся своей желчью быстрее.

Беата появляется и молча ставит передо мной кружку дымящегося чая и тарелку с тёплой овсянкой, украшенной дольками персика. На блюдце кладёт хрустящие пшеничные булочки с пылу с жару.

— Я прямо переживаю за тебя! Что же теперь с тобой будет в глуши, бедная моя сестрёнка! Ты же ничего не смыслишь в деревенской жизни, привыкла к роскоши и комфорту. Вот же судьба тебя не щадит!

— Очень трогательно, — бормочу я и отпиваю чай. Он горьковат на вкус, с шалфеем. — Раз так переживаешь, то чего со мной не отправишься?