Преданная. Хозяйка ягодных угодий

Глава 10

Вокруг дома торчат сплошные ряды кустов. Длинные, ровные, уходящие в сторону и дальше за холм, пересечённые узкими тропками. Сейчас они голые, только почки набухают, но по масштабу понятно: когда-то это была целая плантация.

Представляю, как здесь летом всё зелено и усыпано ягодами, но сейчас картина выглядит уныло - местами чернеют сухие и сломанные ветви, кое-где провалились подпорки.

Наш экипаж медленно катится по заросшей подъездной дороге, колёса то и дело подпрыгивают на старых, выщербленных камнях. По обочинам уже пробивается свежая трава, а из-под рыхлой земли тянутся к свету первые сорняки.

Чем ближе мы подъезжаем, тем отчётливее видно: дом когда-то был милым и уютным. Просторное крыльцо с резными перилами, застеклённая веранда, высокие окна, черепичная крыша. Но всё это в прошлом.

Сейчас перила трухлявые, краска облезла, на ступенях скопились прошлогодние листья. В окнах пусто и темно, будто дом выжидает, присматривается к нам. Главное, что стёкла почти все целы.

Потемневший от дождей дом, вросший в землю, с облупившейся штукатуркой и крышей, местами затянутой мхом.

А вокруг - те самые кусты. Их так много, что кажется, будто дом тонет в них. Где-то ещё видны старые таблички с названиями сортов, но надписи выцвели, а дощечки покосились.

Куда ж столько кустов? Что с ними делать-то?

Антонио останавливает лошадей, спрыгивает с козел и помогает выйти на улицу Беате. Следом мне руку подаёт. Осторожно спускаюсь со ступеньки, каблуки погружаются в мягкую почву. Приходится придерживать подол, чтобы не испачкать его в грязи.

Вдыхаю прохладный, чуть влажный воздух и вдруг ловлю себя на странном ощущении: да, всё заброшено, но в этом есть… что-то трогающее за душу. Будто место ждало именно меня. Возможно, я наивная, но так хочется в это верить…. Да просто во что-то хорошее.

Подхожу ближе и оглядываюсь, не веря своим глазам. После часов дороги и короткой дремоты меня слегка покачивает.

— Летти, ключи у меня, — Беата, охая, поднимается по ступеням на крыльцо. Достает связку ключей из передника и примеряется к замку. — Пока не стемнело, надо бы осмотреть комнаты, окна, камин. Антонио на ночь дров наколет. Инструмент кое-какой прихватил с собой, догадался, родненький.

Антонио, тем временем, начинает распрягать лошадей. Холодный весенний ветер доносит запах влажной земли, старой древесины и чего-то терпкого от кустов. Надеюсь, здесь хотя бы колодец есть….

Беата наконец подбирает нужный ключ, поворачивает его, и замок со скрипом поддаётся. Дверь открывается нехотя, словно тяжело ей, отсырела, и в лицо тут же бьёт затхлый запах пыли и сырости.

— Ах ты ж, беда какая… — охает няня и тут же начинает суетиться. — Проветривать будем, как только окна откроем.

Осторожно переступаю порог. Веранда мне сразу нравится - в ней много света, а кресло-качалка, покрытое паутиной, вызывает улыбку. Давно о таком мечтала.

Иду за Беатой в дом и сразу попадаю в просторную прихожую, служащую и столовой, и гостиной. Здесь и диван, и два кресла с протёртыми подлокотниками, и книжный шкаф, и камин. Большой, сложенный из красного кирпича, с чугунной решёткой и узором по краю.

Половицы скрипят под ногами, паутина висит в углах, но главное, что не пусто: кое-где стоят стулья, накрытые белыми простынями, у стены под лестницей виднеется старый комод с растрескавшейся эмалью. Всё покрыто слоем пыли, но целое.

Решив сперва осмотреть дом, все втроём первым делом заглядываем на кухню. Там вполне сносно: большие окна, длинный стол у стены, лавка, несколько старых шкафчиков с дверцами, которые держатся на честном слове. В центре - массивный очаг с кованой заслонкой.

Антонио снимает перчатку, берёт железный прут и шевелит древний пепел внутри. Что-то осматривает, залезая по пояс.
— Сухо. Камень не осыпается, тяга есть. Очаг рабочий. На нём и готовить можно, и комнату обогреет, — заключает он.

— Слава звезде… — Беата возводит глаза к потолку. — Значит, не замёрзнем.

Из кухни возвращаемся в общую гостиную. Потемневшие стены, полка с перекосившимися и разбухшими от влаги книгами….

— И этот живой, — удовлетворённо отмечает Антонио, заглядывая внутрь кирпичного камина. — Только сажу выбить надо, и можно разжигать.

От камина ведут три двери. Левая - в просторную спальню, в ней стоит широкая кровать с высоким изголовьем, комод, зеркало в резной раме и гардеробный шкаф. Всё сохранилось почти в идеальном состоянии. Видно, мебель добротная и выглядит как антикварная. Как и всё в этом мире для меня.

— Это вам, Летиция, — решает Беата, расправляя подол передника. — Как-никак хозяйка дома.

Вторая дверь открывается в узкую комнату с низким потолком и крохотным окном. Там стоит деревянная кровать и сундук у стены.
— Мне хватит, — кивает Антонио.

Третья - тоже крошечная, но чуть уютнее: у окна маленький столик, а кровать застелена выцветшим покрывалом. Беата тут же берётся за него, стряхивая пыль.
— Вот и мне уголок. Главное, чтоб крыша не капала.

Ещё находим небольшую кладовку, забитую разнообразным хламом, и погреб под лестницей на чердак. Уборки и дел предстоит немало, но мне почему-то это…. нравится. Простые и понятные заботы, не будет времени отвлекаться на мрачные мысли.

Антонио уже вносит первый сундук и ставит у стены.

— Смотрите, барышня, — он кивает в сторону окна. — Стекла целые, рама только рассохлась. Это поправим.

Улыбаюсь и подхожу ближе. На стекле мутные разводы, но сквозь них видно двор и заросшие кусты. Солнце уже клонится к горизонту, и его мягкий оранжевый свет ложится на ветви, словно раскрашивая их золотом.

— Красиво, — вырывается у меня, хотя больше всего сейчас хочется лечь и закрыть глаза.

И забыться к чертям! Но не могу себе позволить расслабляться.

— Красиво-то красиво, да делов - тьма, — отзывается Беата, уже снимая простыни с мебели. — Ладно, на сегодня разложимся кое-как, а завтра с утра и окна, и полы, и кухню приведём в порядок.