Преданная. Хозяйка ягодных угодий

Глава 13

Тарэн

Утреннее солнце за высоким окном мягко золотит молодую траву и набухающие почки. В воздухе витают ароматы весны с лёгким оттенком влажной коры и первой зелени.

Подхожу к распахнутой форточке в одних лишь лёгких брюках. Ветер холодит разгорячённую кожу груди и плеч, рассеивает остатки ночного веселья. Сад под окном утопает в дымке, на ветках ещё блестят капли росы.

Сзади доносится тихий шелест простыней. Из постели мягко соскальзывает фигурка - изящная, светловолосая. Она идёт босиком, почти на цыпочках, и через мгновение её руки обвивают мой торс.

Она прижимается к спине обнажённым телом, жадно гладит пальцами мои мышцы, грудь, живот. Губы цепляются за шею - поцелуи горячие, чуть влажные, оставляют дорожку вдоль позвоночника. Она улыбается, чувствую кожей.

Лениво ухмыляюсь, позволяю ей пару мгновений насладиться игрой, а потом разворачиваюсь, мягко высвобождаясь из объятий. Смотрю в её сияющие глаза - слишком яркие, слишком уверенные в своей победе. В продолжении ночи. И без колебаний отодвигаю её цепкие ручки.

— Тебе пора, Элис, — говорю, вздыхая. — Экипаж уже ждёт у крыльца.

— Я - Ирис…

Она надувает губки, изображает гримаску, чуть поджимает плечи, словно маленькая девочка, которую обидели.

— Ах, да. Точно. Ирис, — небрежно бросаю и потираю пальцами переносицу. — Тебе пора, Ирис.
— Милый, так быстро? — в капризном голосе угадывается притворная нежность. — Может, повторим? Нам же было так хорошо ночью….

Хмурюсь и отхожу к креслу. Её назойливость начинает действовать на нервы. С подлокотника беру рубашку, встряхиваю и неторопливо надеваю. Движение за движением - подчёркиваю, что разговор окончен.
— Нет. У меня много дел, Ирис. А тебе пора домой. Пока никто не хватился.

Она что-то раздражённо бормочет, натягивая платье. Корсет шнурует торопливо, косится на меня с укором. Но я уже потерял интерес: взгляд скользит по бумагам на столе, по картам на стене, лишь бы не задерживаться на ней.

Девушка хватает сумочку, поднимает подбородок, будто хочет уколоть меня напоследок. Ничего нового. Каждая из тех, кто оказывался в моей постели на одну ночь, вели себя так же. Наскучило.

Но она не замечает моей холодности. Вероятно, рассчитывает, что я её найду позже и захочу продолжить. Наивная. На пороге бросает воздушный поцелуй и, хихикнув, скрывается в коридоре.

И там натыкается на Ризанда.

На пороге появляется брат, провожая оценивающим взглядом мою очередную любовницу. Выглядит бодрым и задумчивым, пепельные волосы убраны назад, холодный и внимательный взгляд шарит по моей спальне.

Переступает порог и закрывает за собой дверь.
— Опять новая девица? — тянет с иронией. — Ты разошёлся, брат. Не пора ли сбавить обороты?

Закатываю глаза, отворачиваюсь к креслу, беру с подлокотника камзол.
— Не начинай, — отрезаю сухо. — Не тебе судить.

— Хм, — он проходится по комнате, останавливается у стола, с интересом скользит взглядом по разбросанным бумагам. — Я и не сужу. Просто отмечаю факт. Ты тратишь силы и время на этих… эфемерных красавиц, вместо того, чтобы заниматься делом.

— С чем приехал? — перебиваю и хмурюсь, поднимая взгляд к его каменному лицу.

Не собираюсь выслушивать нравоучения. Уж точно не от него! Забыл, каким был сам? Когда-то ни одной юбки не пропускал, а теперь - посмотрите на него! Мишель быстро вправила ему мозги, сделала примерным семьянином.

Кто бы мог подумать, что мой брат, ловелас и бунтарь, обретёт счастье с одной-единственной женщиной? Настолько, что стал раздражительно рассудительным и лезет теперь и ко мне, пытается всеми силами затолкать в ту же петлю.

Нет уж. Мне и так неплохо. Никаких обязательств, никаких цепей на шее. Захотел - взял, захотел - отпустил. Никто не смеет держать дракона на поводке. Свобода - моя стихия. И отдать её ради одной женщины? Ха! Никогда.

Застёгиваю камзол резкими движениями, выдающими раздражение.

Ризанд отрывается от бумаг, его взгляд прилипает ко мне и становится серьёзным. Понял, что нервирует меня разговорами о браке, вот и славно.
— По поводу твоего назначения. И нового расследования. Ты что-нибудь узнал?

Усмехаюсь, но безрадостно. Провожу ладонью по волосам.
— И правда. Когда бы ты успел? — сам же отвечает на свой вопрос тоном, пропитанным сарказмом.

Скрежещу зубами и бросаю на брата взгляд.

— Вот именно, — цежу и выдаю ему ледяную ухмылку. — Дел мне хватает здесь сполна. Секретарь только и успевает принимать заявки и жалобы от местных жителей: ямы на дороге засыпать, мостки чинить, воду в колодцах проверять, соседей мирить из-за кур и заборов. Настоящий праздник жизни, не правда ли? Наместник, мать его.

— Ты всё ещё думаешь, что мир подождёт, пока ты насытишь свои прихоти. Но мир не ждёт, брат. И люди тоже, — в его голосе звучит лёгкая насмешка, но лицо остаётся каменным.

Скрещиваю руки на груди, глядя прямо брату в глаза, и устало вздыхаю.
— Вижу, тебе доставляет особое удовольствие поддевать меня, Риз. Давай уже к делу перейдём? Перестань говорить загадками. Говори прямо.

Ризанд прищуривается, в его взгляде мелькает лукавая искра.
— Хорошо. Тогда прямо. — Он бросает на стол свиток с печатью канцелярии. — В деревне замечены… странности. И если ты отвлечёшься от своих девиц хотя бы на день, то, возможно, сумеешь заметить то, что другие уже упустили. Изучи на досуге.

Серьёзно? Он думает, будто сможет меня удивить? Швырнуть в лицо то, что я не заметил странности в своей же деревне? Хреново ж он меня знает.

Сажусь в кресло перед столом, делая вид, будто не замечаю его колкостей. Хм-м, семейная жизнь превратила Риза в зануду! Лишний раз убеждаюсь: жена мне ни к чему. Не дай драконьи боги самому превратиться в моралиста, вместо того чтобы жить в удовольствие.

На дубовой поверхности разложены карты, свитки и пергаменты - отчёты, заметки, донесения. Из-под вороха пергаментов выглядывает уголок моего ежедневника. В нём всё, что удалось собрать о смерти барона Мортейна.