Преданная. Хозяйка ягодных угодий

Глава 15

Летиция

С утра нас ждёт много работы. Солнце только поднимается, а мы втроём - я, Беата и Антонио - уже выходим к огороду, вооружившись лопатами и тяпками. Земля рыхлая и чуть влажная, идеально для посадки.

Беата хлопает в ладони, как будто настраивается на бой:
— Ну что, мои хорошие, пора заселять пустошь. Вот семена, я прихватила из дома Сент-Клера. Горох, фасоль, лук-севок. Картошку вот, — она показывает на корзину, полную сморщенных клубней. — Уж она нас точно выручит.

Я беру один клубень, поворачиваю в ладонях.
— Картошка - дело хорошее, только где мы удобрение возьмём? Земля-то давно не рыхлилась и не плодоносила.

— Угу, — кивает Беата, втыкая сапку в землю. — Навоз бы нужен, но пока обойдёмся золой, её полно в каминах и печи. Вот, собрала всю в мешочек. Да и кухонные очистки годятся, только не в ямку сразу отправлять их, а заготовить перегной.

Антонио молча выкапывает борозду и бросает взгляд на кусты.
— С колодца воду таскать тяжело будет. Надо бочки под дождь поставить, — вздыхая, говорит он. — Если получится найти старые шланги, то попробую провести воду между грядок. Сейчас бы артефакт специальный пригодился, но дорогое удовольствие, конечно.

Земля ещё пахнет ночной сыростью. Я аккуратно раскладываю клубни, а Беата присыпает их землёй, слегка прихлопывая ладонью.

— Верно, — соглашаюсь я, присаживаясь и кладя картошку в ямку. — В средствах мы ограничены.

— Рановато унывать, — Беата усмехается, отряхивая руки. — Морковку посадим, свеклу, зелень всякую. Прокормим себя, Летти, и без всяких артефактов справимся.

Кисло улыбаюсь. И откуда у неё столько энтузиазма? Не то, чтобы я боялась трудностей и тяжёлой работы, но ведь не всё только от наших усилий зависит. С огородом согласна - справимся как-нибудь, ничего катастрофического не вижу.

Но что касается дальнейшей жизни без средств на элементарные мелочи для быта? Где раздобыть деньги? Как заработать в деревне? Неужели одну меня подобные вопросы терзают?

Невзначай начинаю замечать, как Беата то и дело косится на лес, что подступает прямо к нашему огороду. Тёмная стена вековых деревьев стоит молчаливо и как-то слишком близко.

— Беата, — спрашиваю, сажая очередной клубень и бросая взгляд в ту же сторону, — вы прямо боитесь туда смотреть. Неужели и правда верите в разговоры про призраков?

Она резко выпрямляется, вытирает ладонью вспотевший лоб платком, шмыгает носом. Лицо её заметно бледнеет.
— Да не просто это разговоры, госпожа, — произносит глухо. — Ваш батюшка тоже в этом лесу сгинул…

Моя ладонь замирает над землёй. Сердце пропускает удар. А вот отсюда поподробнее, пожалуйста….
— В каком смысле «сгинул»?

Беата прерывисто вздыхает и смотрит на кромку леса, где ветви сплетаются так густо, что кажется, там прячется сама тьма, и солнечный свет сквозь них никогда не пробивается.
— Он пошёл сюда, на огород. Хотел сам глянуть на кусты да по рядам пройтись. А потом пропал. Искали его всем селом. И нашли… на другом конце деревни. Лес насквозь прошёл.

Она понижает голос почти до шёпота:
— Весь был изувечен и в глубоких ссадинах, будто сквозь чащу, кишащую хищным зверьём, продирался. А лицо его… — Беата осекается, морщится. — На нём был такой страх, словно он видел нечто, от чего кровь в жилах стынет.

У меня холодеют пальцы.
— На него напали лесные хищники?

Беата качает головой.
— Звери не калечат так. И звери не гонят человека через весь лес. Нет… — она глотает, сжимая платок в кулаке. — Там что-то другое. Тёмное.

Я снова бросаю взгляд на лес. Он кажется обычным, весенним: молодые листья, сырые стволы, просветы между ветками. Но под ложечкой неприятно сосёт, а по спине бегут мурашки, будто из-за деревьев кто-то смотрит прямо на нас.

Беата морщит лоб, отмахиваясь сапкой, будто и мысли о лесе хочет отогнать.
— Давайте не будем о грустном, — говорит коротко и возвращается к работе.

Разочарованно поджимаю губы, но спорить не решаюсь. Давить на неё не стоит, хотя мне так хочется узнать больше об отце… Но, пожалуй, впредь буду осторожнее с расспросами. Видно же, переживает няня, неприятно ей ворошить мрачные воспоминания.

Беру лёгкую тяпку и начинаю рыхлить землю вокруг уже посаженных рядков. Работа не сложная: взрезать сухую корку, разровнять бороздки, сбить комки. Двигаюсь медленно вдоль гряд, пятясь спиной к лесу. Солнышко уже хорошо припекает.

Не сразу замечаю, как деревья оказываются совсем близко - их тени уже ложатся на край огорода.

Мысли вертятся вокруг плантации ягодных кустов. Что делать с ними? Ягод же будет море! Представляю целые вёдра красной и черной смородины, сочные гроздья крыжовника, ярко-красную малину…. Как собираю их днём и ночью, не разгибаясь…. И как-то плохеет сразу.

Заморозить их ну никак не получится, даже думать нечего. Где и как хранить до зимы?! Продать тоже. Кому в деревне нужны ягоды, да в таком количестве? У каждого местного жителя и своих предостаточно в саду.

Но не выбрасывать же? Надо придумать, как их обработать. Во что обычно идут ягоды? Джем. Повидло. Конфитюр. Мармелад. Компот. Варенье. Сироп. Сушёные ягоды.

Просто потрясающе! Из них можно наготовить запасов на зиму и забить погреб, вот только есть одно весомое “но”: на все эти блюда требуется тонна сахара! И где же мы его возьмём? Наших денег, брошенных с барского плеча Леонарда, не хватит, чтобы законсервировать столько ягод.

Да и банки с крышками. Их тоже следует закупить в немыслимом количестве. А это снова траты.

Мысли сами собой перескакивают от одной проблемы к другой. В голове уже мелькают баночки на полке, яркие этикетки, запах сладости, густой пар над кастрюлей.

М-м-м, моя мама делала потрясающий джем из красной смородины - прозрачный, густоватый и ароматный! Я обожала его намазывать на ломтик белого хлеба и уплетать с чаем.

А ещё я любила пенку, которую она снимала в процессе варки.