Преданная. Хозяйка ягодных угодий

Глава 19

Время за заботами течёт незаметно. Всё вокруг изменилось: кусты смородины и малины ожили, покрылись зелёными листьями, и кое-где уже распустились белые цветы. Представляю сочные грозди ягод с каким-то светлым предвкушением….

Дорога перед домом пустует. Ни чёрного экипажа, ни вдовы в своём траурном одеянии, ни тем более наместника. Никто не приходит, не указывает, не требует. И я понемногу привыкаю к этой тишине. Никому от меня ничего не нужно. Вот оно, настоящее счастье.

Только ночи всё равно портит один и тот же кошмар - фейерверки. Они гремят за лесом с завидным постоянством, заставляют вздрагивать, сбивают сон.

Первое время я по полночи ворочалась, шипела сквозь зубы и проклинала Тарэна Маккензи. А потом придумала себе беруши: скрутила кусочки мягкой ткани и заталкиваю их в уши, когда ложусь. Помогает так себе, но хоть не подпрыгиваю при каждом залпе.

Будто живу в казарме под пушечную канонаду, честное слово.

Утром выхожу из спальни, глаза слипаются. Сначала бреду на кухню, где уже Беата колдует у очага, мешает деревянной ложкой в чугунке, а Антонио режет подсохший хлеб на тонкие ломти.

— Доброе утро, барышня, — кивает он, и тут же хмыкает. — Вид у вас… боевой.

Я машинально поправляю волосы, потом вспоминаю и вытаскиваю из ушей смятые кусочки ткани - самодельные «беруши». Кладу их в карман платья и улыбаюсь.

— Это что? — поднимает брови Беата.

— Спасение, — бурчу я, наливая себе чаю. — Или вы находите, что сон под пушечную канонаду способствует здоровью, бодрости и красоте?

Антонио усмехается, качая головой.
— Никогда не видел, чтобы из тряпки в ушах кто-то так сладко спал.

— Ну, можете попробовать сами, — отвечаю я с лукавой улыбкой, пожимая плечами. — Весьма действенное средство.

Беата качает головой, но уголки губ предательски дёргаются.
— Вот ведь что придумала… Какая вы у нас находчивая!

Сажусь за стол, уставившись на похлёбку из пары картофелин да кусочек черствого хлеба. Скудно как-то.

Беата сразу замечает мой взгляд и всплескивает руками, бледнея:
— Госпожа, не ругайтесь! Продукты на исходе, в погребе мышь повесилась. Мука вся ушла, круп почти не осталось, сахар тоже на донышке. Мы всё тянули и тянули, как могли… А до урожая ещё далеко.

Поднимаю кружку с чаем и выдыхаю.

— Значит так, — решаю вслух. — Сегодня пойду в деревню. Куплю всё самое необходимое. не помирать же с голоду?!

Антонио поднимает голову.
— Деньги у нас небольшие, госпожа. Придётся экономить.

— Знаю, — киваю. — Поэтому и составим список. Чёткий, без излишеств. Только самое необходимое.

Беата тут же начинает метаться по кухне, ищет кусочек угля и обрывок пергамента. Усаживается за стол напротив меня и поправляет платок.

— Один мешок муки - хватит надолго, если распорядиться с умом. Немного сахара, хоть для чая чтобы был под рукой. Масло, молоко. И картошки у местных попросим, у кого излишки есть.

Раздумываю, покусывая губу:
— Сахар стоит посмотреть повнимательнее. Позже, когда пойдут ягоды, он понадобится в больших количествах. Для джема, варенья, мармелада…

Антонио хмыкает, но глаза у него по-доброму поблёскивают:
— Ну вот, планы на будущее уже строите. Это хорошо.

Провожу пальцем по краю кружки, мысленно прикидывая в уме наш скромный бюджет. Надо как-то протянуть до урожая, а там… И сами сможем приторговывать на ярмарке теми же ягодами.

Банки можно выменять у соседей - выкрутимся как-нибудь. Остаётся только небесам молиться, чтобы урожай уродился богатый.

— Ладно, — произношу твёрдо и отставляю пустую чашку к центру стола. — Пора взглянуть и на ярмарку, и на здешних людей.

Беата ахает.

— Летиция, вы так и не притронулись к похлёбке! Перекусите, вам силы нужны, обед-то ох как нескоро.

Морщусь, качая головой, и возвращаюсь в спальню за кошельком.

— Пока не голодна, Беата. Закуплюсь и перекушу чем-нибудь по дороге, не переживайте за меня.

Выхожу на крыльцо под её тихое ворчание и глубоко вдыхаю свежий воздух, пропитанный весенними ароматами. Спускаюсь по ступенькам, ненароком поглядывая на лес.

На миг застываю на месте, в груди сжимается неприятное предчувствие. Что-то не так с этим лесом, он меня пугает.

Байки Беаты о призраках всплывают в памяти, будоража воображение, но отмахиваюсь от них. Да какие призраки, в самом деле?! Не-ет, нутром чую, там что-то иное прячется, но не призраки.

Уж не знаю, откуда знаю это - просто знаю и всё какой-то частью себя, необъяснимой мне. В груди ворочается тяжёлое чувство, нервирующее и раздражающе, словно я должна что-то вспомнить, но не могу, как ни стараюсь.

Бросаю напоследок взгляд на лес, всматриваюсь сквозь неподвижные стволы деревьев. Задерживаю дыхание, и мир замедляется, сознание уносится вглубь изумрудных зарослей.

Тишина стоит такая плотная, что кажется, будто я оглохла. Всё внутри замирает, каждая клеточка тела напрягается и…. От леса веет холодком и сыростью, ароматы зелени и хвои переплетаются в воздухе.

Украдкой, боязливо вдыхаю….

Внезапно со старой ели срывается ворон. Каркает так, что тишина разбивается на шелестящие осколки. Вздрагиваю, сдавленно пискнув. Звук, с которым он машет крыльями, кажется оглушающим, и сердце подпрыгивает к горлу, неистово колотясь.

Твою ж мать! Так можно и сердечный приступ схлопотать! Тьфу ты!

Разворачиваюсь, чертыхаясь, и припускаю к деревне. Чертовщина какая-то! Сдалась мне эта мистика по соседству!

Когда подхожу к широкой укатанной дороге, пульс уже выравнивается, и я более-менее успокаиваюсь. Проклятье! От этого зловещего леса у меня не спокойно на душе, и мороз по коже.

Бреду по деревенской улице, любопытно озираясь по сторонам, отвлекаюсь, осматривая дома, сады и хозяйственные постройки.

Солнце пригревает, свежая трава блестит от росы, запах сырой земли смешивается с дымком от печей. Деревня уже не кажется такой маленькой: дома попадаются разные, но все ухоженные. Некоторые с белыми ставнями и балкончиками, но в основном простые и неброские.