Преданная звёздами. Курс - возмездие

18. Добраться до станции

Тело покрылось испариной, потом замёрзло. Даже зубы начали стучать. Никогда так не боялась. Открытый космос – это жуть.

Когда осталась одна секунда, я сделала глубокий вдох. Вцепилась ногами в байк и на выдохе выпустила всю силу, что скопилась за эти дни. Вода пришла отовсюду – из вентиляции, с конденсата на стенах, вырвалась из аварийных труб, сливаясь в один яростный поток, который ринулся в пылающее ядро. Мне казалось, я даже слышала шипение, но тут вспышка перехода ослепила на мгновение, сердце стучало где-то в горле. Я не могла даже вздохнуть. Ворота распахнулись, и байк сорвался с места, отлетая от точки будущего взрыва.

Один. Два. Три. На счёте семь, меня пихнуло в спину такой волной, что я срослась с Ирвеном на клеточном уровне. Как ему удавалось держать руль – не знаю. Мимо нас летели осколки и обломки корабля, подгоняя двигаться быстрее. Я вжалась в него спиной, ощущая через два слоя ткани и пластика напряжение каждой его мышцы. Он наклонился вперёд, почти лёг на руль, приняв обтекаемую позу пилота, и я автоматически пригнулась за ним, прижавшись щекой к его лопатке. Мы превратились в единый, нелепый снаряд.

Удара в спину я ожидала постоянно, но когда какая-то металлическая штуковина прошила мне плечо, оказалась не готова. Вздрогнула и дёрнулась. Осколок, отрикошетив от меня, ударил Ирвена в спину, а, возможно, задел шлем. Я ещё сильнее впилась ногами в байк, а руками в Ирвена, только почувствовала, как он резко обмяк и завалился вперёд, на руль. Еле удержала его, но ожидаемо, ховербайк, выплюнув из сопел синее пламя, захлебнулся и замолк. Мы начали падать, хоть по инерции и неслись в сторону станции.

В скафандрах раздражающе заорал голос: «Критическая разгерметизация. Аварийный запас кислорода активирован. Пять минут».

Я с надеждой смотрела на «Маяк-15». Она приближалась, но слишком медленно. Настоящая громада, представляющая собой огромную, вращающуюся трубу.

Гигантский цилиндр, или сигара, как многие её называли ласково, вмещал в себя большой город. Весь в технологических «бородавках»: множество стыковочных узлов и шлюзов различных конфигураций походили на металлические соски. Панели радиаторов щерились огромными крылатыми решётками, пестрели чёрными и серебристыми квадратами.

Нам нужно добраться до любого из шлюзов, обогнув антенные поля и сенсорные массивы.

Мои руки действовали быстрее, чем мозг. Пальцы уже разрывали обёртку от капсулы с адреналином и вставляли в пистолет. Что-то делать, когда ты несёшься на мотоцикле в космосе, совершенно неудобно, только боюсь другого времени не представится.

Сначала ему – не целясь, в бедро. Потом – себе.

Шлем Ирвена дёрнулся, а затем медленно поднялся. За стеклом проступили заострённые скулы, бледная кожа, но в глазах метнулась живая, ядовитая злость, смешанная с решимостью. Он оглянулся, оценивая моё состояние. Затем его взгляд устремился вперёд, прикидывая расстояние до станции одним быстрым, цепким взглядом.

– Три минуты, – прокричала я, показывая на рот. Он коротко кивнул и нажал кнопку старта. Байк рванул, а я еле успела схватиться за крепкую талию. Дыхание таить не имело смысла. Кислород так и так улетучивался в безвоздушное пространство.

Расстояние таяло. Сотня метров. Пятьдесят. Скафандр визжал в ушах предупреждением. Две минуты, одна.

Станция росла, заслоняя весь мир. И вдруг – вспыхнула алым. Из боковых шлюзов, как зёрна из лопнувшего стручка, посыпались катера. Наши спасители. Что-то слишком поздно. Если бы я так медленно реагировала, то у меня не осталось в живых ни одного клиента. Хотя, может, это для меня секунды тянутся вечностью.

Нас будто не замечали. Действительно – чего тут странного? Подумаешь, парочка сумасшедших решила прокатиться на ховербайке вокруг станции. Правда, на данный момент это нам было на руку.

Мы пронеслись в ста метрах от носа одного из шаттлов – пилот даже не повернулся, его внимание было приковано к догорающим останкам «Призрака».

И вот он – зияющий чёрный прямоугольник шлюза. Успела заметить коррозию на металлических поручнях. Правда зачем это фиксировал мозг – не поняла. Возможно, просто хватался за последние секунды жизни, ведь воздух кончился.

Внутри мигали аварийные огни, мелькали фигурки в оранжевых комбинезонах. Ирвен не стал снижать скорость. Он вогнал «Скат» прямо в открытую пасть, резко задрал нос, и мы проскребли днищем по краю шлюза, высекая сноп искр, прежде чем грузно шлёпнуться на металлический пол, закрутившись и зацепившись за какие-то ящики.

Пока сознание не отключилось, я хлопнула Ирвена по руке и указала на стенд с кислородными масками. Ему тоже осталось недолго, ведь уколом я разгерметизировала и его скафандр.

Он, пошатываясь и, кажется, плохо соображая, дошёл до стенда, взял две маски и направился ко мне. В глазах уже плыло, и я сорвала с себя верх. В техническом шлюзе воздух оказался холодным, разреженным, но дышать им всё-таки было можно. Лёгкие вбирали его жадно, выцеживая каждую молекулу. Этого едва хватало, чтобы не отключиться, но сознание плыло, и в глазах темнело. Нельзя. Надо дотянуть.

Когда вожделенный кислород хлынул в лёгкие, голова закружилась. Соображать стало сложно. Но, нужно действовать, иначе момент всеобщей паники пройдёт и нам придётся проходить процедуру досмотра.

Потрясла головой, настраивая зрение. Организм хотел отдыха, но для этого нужно было ещё постараться.

Ирвен просто сидел, прислонившись к байку. Он тоже стянул шлем и медленно приходил в себя, прижимая маску к лицу.

– Нужно убираться, – кивнула ему на скафандры с оранжевой меткой.

Ирвен понял и снова встал, направляясь за ними. На нас никто не обращал внимания. Типа, раз ходим, значит, надо. Удивилась такой безответственности. Но, и порадовала. С кислородом, да на адреналине дело пошло быстрей. Мы переоделись и, взяв с собой ховербайк, направились в технический узел.

«Грем, Брин, как вы там? Можете просканировать, куда нам идти, чтобы добраться до порта, с которого скоро будет кто-нибудь стартовать?»