Предательство с побочным эффектом

Глава 1

Дина

Закладываю капсулу в кофемашину, под ее носик ставлю любимую чашку Милы. Ту самую, которую я купила ей в подарок, когда отдыхала в Европе с Ромой. Ее мужем.

Останавливаю взгляд на небрежных голубых мазках по фарфоровой поверхности, на неряшливой ромашке и понимаю, что эта чашка — символ моего превосходства. Я купила ее в Праге, пока Рома, ее идеальный муж, дремал в номере после ночи, проведенной со мной.

Пальцы скользят по неровному ободку. Улыбаюсь про себя. Эта чашка — неоспоримое доказательство того, что даже в мелочах я всегда на шаг впереди.

Но одного настроения для победы мало.

И я была бы не я, если бы не нашла способ ускорить Ромин развод.

Пока машина, как довольная кошка, тихо урчит, я достаю из кармана маленький сверток вощеной бумаги с несколькими таблетками. Ничего особенного, обычное лекарство от многих болезней, которое имеет неприятный побочный эффект.

У Милы все в порядке со здоровьем, но благодаря моим усилиям внешность ее становится все хуже день ото дня.

Высыпаю таблетки на дно чашки, и в этот же миг кофемашина мягко испускает на белые кругляши густую струю горячего кофе.

Заворожено наблюдаю, как кипящая влага заполняет чашку до золотистого ободка. Горячий горьковатый пар бьет в ноздри, и мир вокруг будто растворяется в кофейном запахе.

Именно в эту секунду сильная мужская ладонь обхватывает мою талию и властно прижимает к горячему телу.

Вздрагиваю, но следующий вздох приносит с собой знакомый аромат кедра, пропитанного солнцем, и горьковатую свежесть бергамота. И страх быть схваченной за руку тает, уступая место сладкому предчувствию.

— Рома, ты меня напугал, — шепчу, запрокидывая голову назад, и чувствую, как макушка коснулась его колючего подбородка. — Давай не здесь.

По коже врассыпную бегут приятные мурашки. Вздохнув, медленно выскальзываю из его рук.

Роман позволяет мне уйти, лишь кончики его пальцев напоследок скользят по моей талии.

Я всегда ухожу первой. Это делает меня главной в нашей маленькой игре.

Секунда — и Роман выходит через вторую дверь.

Усилием воли усмиряю дрожь в руках и достаю поднос.

Чашка с кофе для Милы занимает на нем свое почетное место. Рядом ставлю две другие, для меня и для Романа.

Горький густой аромат плывет по кухне, становясь моим соучастником.

Радуюсь, как удачно я зашла к Миле в гости. И как здорово, что она купила новую кофемашину.

Ведь я тут же упросила ее дать мне сварить кофе самой, без подсказок. Якобы я хочу понять, брать себе такую же или нет.

Конечно, кофемашина мне не нужна. Это всего лишь предлог, чтобы почаще готовить кофе для дорогой подруги, а не только когда мне удается заманить ее к себе домой.

Отрываю взгляд от чашки — хватит уже пялиться в кофейную гущу, будто там написана моя судьба.

Сквозь матовое стекло кухонной двери проступает знакомый силуэт: высокая, чуть сутулая фигура Милы.

Сердце на миг сбивается с ритма. Не от страха — от предвкушения.

Медленно поворачиваюсь к ней — не торопясь, словно даю себе насладиться этим моментом.

Мила там, за стеклом. Поправляет прядь. Выпрямляется.

О, дорогая моя. До чего же ты слепа. Или притворяешься? Может, уже давно все понимаешь, но зажмуриваешься изо всех сил, лишь бы не разрушить свою красивую хрупкую иллюзию?

Я представляю, как она сейчас возьмет чашку, поблагодарит меня, свою «лучшую подругу», которой «так не везет с мужчинами».

От этой мысли хочется рассмеяться в голос. Прямо ей в лицо.

Ее кожа уже сереет, как старый пергамент. Тело понемногу расплывается, как тесто на жаре. Волосы, ее бывшая гордость, теперь висят тусклыми сосульками. Еще чуть-чуть, и от той ослепительной Милы, на которой Рома когда-то женился, останется только жирная, унылая карикатура на женщину.

А Рома, мой Рома, эстет до мозга костей. Он коллекционирует красоту. Обожает ее.

И когда его жена перестанет быть красивой, он выбросит ее без единого вздоха сожаления. Как старую картину, на которой облупилась краска.

Я буду рядом. С идеальной кожей, идеальной фигурой, идеальной улыбкой.

А пока я бедная одинокая подруга, которую Мила так трогательно жалеет и утешает.

Как же это умилительно и как же это смешно.

Подмигиваю своему отражению в зеркальной створке. Мои глаза блестят, губы кривятся в усмешке, которую я тут же прячу за невинной улыбкой.

Подхватываю поднос, напеваю что-то легкое, дурацкое.

И иду к двери с подносом, с кофе, в котором растворена ее будущая уродливость, и с предвкушением, которое слаще любого яда.

Приятного аппетита, дорогая.