Прекрасный адвокат ужасного лорда

1. Статья 126. Похищение человека

Ещё никогда мне не было так больно… Даже после того безумного новогоднего корпоратива в уже далёком две тысячи девятнадцатом. Тогда казалось, что если я умру от похмелья, то это станет милосердным подарком судьбы… А сейчас… сейчас ощущения в сто раз хуже.

Я чувствовала себя фаршем. Ну, знаете, тем самым, который моя мама впрок заготавливала для наших с братом любимых котлет и фрикаделек. Она обычно берёт свежее мясо с кровью, нарезает на тонкие полосочки и прокручивает через электрическую мясорубку на высокой мощности. Затем замешивает туда нашинкованный забористый лук, от которого аж глаза из орбит лезут, и пропускает через мясорубку ещё пару раз…

Фарш становится однородным, как пюре, без единого волокна… Так и я лежала на чём-то твёрдом — без единой мысли о том, кто, где.

Господи, до чего доводит работа, хоть и любимая. Даже не помню, как легла спать!

Не успела подумать о том, что пора бы взять отпуск, меня кто-то дёрнул за плечо. И опять… Поблизости прозвучал голос:

— Таська! Таськ! Вставай, Таськ!

Тот голос всё тормошил, дёргал… А я наконец поняла, что сон становится всё страннее, и это очень похоже на мою старшую сестру Иру, но вместе с тем как-то… По-другому.

Как странно. На днях она хвасталась мне, что поедет на дачу к родителям своего мужа. Красить забор в зелёный, есть шашлыки, собирать раннюю клубнику с грядки… И всё остальное, чем по выходным обычно занимаются нормальные люди, а не такие конченые трудоголики, как я.

Что Ира у меня забыла? И почему звала Тасей? Я же Таня. Может, послышалось?

— Таська, хватит спать! Не вынуждай звать мамку! — Настойчиво продолжал голос.

Что? Здесь ещё и наша мама?

Я нахмурилась и заворочалась, пытаясь разодрать тяжёлые веки. В горле всё пересохло, стянуло и страшно горчило. Язык как будто покрылся плёнкой со вкусом крови… И вдруг, смутно понимая, что падаю, я полетела камешком вниз. Неуклюже брякнулась на холодный пол спиной и почти взвыла не своим голосом:

— А-а-ай, господи!

Я опешила и тут же замолкла от неожиданности, хотя всё ещё кривилась. Невыносимое чувство обдало спину, будто промеж лопаток до половины забили раскалённые гвозди. На секунду я даже попыталась не шевелиться и не верила, что у меня всё так сильно болит. До пола летела, вроде, недолго, но тело горело до такой степени, будто я спрыгнула с высотки и каким-то чудом выжила.

И чем дольше я чувствовала эту боль, тем яснее слышала, что голос моей сестры Иры всё меньше походил на её. Стал каким-то грубым, с издевательскими нотками.

— Ещё не хватало! Вставай! Чё ты расстелилась как половик?

Стало ужасно обидно. Сама знала, что из-за работы не уделяла семье столько внимания, сколько они заслуживают… Но я старалась по возможности! А тут столько яда в словах, уму непостижимо! Я уже собиралась спросить, не обнаглела ли сестра так со мной разговаривать, когда глаза наконец открылись, сфокусировались… и округлились от увиденного!

Вместо натяжного потолка моей квартиры — дощатый деревянный, как в бане или деревенском домике. В полосе тусклого света, льющегося из маленького окна с мыльными разводами, летали микроскопические звёздочки пыли…

Ого… С каких пор у меня такое хорошее зрение? Наверное, забыла снять линзы перед тем, как легла спать. Или всё ещё спала?

Резко вздрогнула, когда надо мной склонилось чужое недовольное лицо. Совсем не Иры. Круглое, с высоким лбом, веснушками и рыжими ресницами. И одета обладательница такой необычной внешности была причудливо: в бордовое платье с расшитым узорчатым воротником. Оно напоминало форму института благородных девиц. Не знала, что в наше время ещё кто-то такое носил…

Итак, я проснулась в другом месте с посторонним человеком. Наверняка взаперти. О чём можно подумать в такой ситуации в самую первую очередь? Правильно. Что похитили! Или же что всё это сон.