Приказано убрать, или Попаданка против!

Глава 5. Бои по правилам и без

Скоты, скоты, скоты! Я ожесточённо плескала на лицо ледяную воду, пытаясь привести себя в чувство. Взглянув на своё отражение в зеркале, тяжело вздохнула и снова умылась. Всё-таки отбери у женщины косметику, лиши полноценного сна, корми скудно отвратительной едой, и вот уже её с трудом можно узнать. Косметикой я никогда не злоупотребляла, подчёркивая лишь естественную красоту, но сейчас мне бы пригодились все запасы, чтобы придать коже на мертвенно-бледном лице хоть какой-то намёк на здоровый оттенок. Даже не знаю, хватило бы мне запасов патчей и масок, чтобы убрать отёчность и следы усталости… Кому как, а мне без нормального десятичасового сна долго не протянуть. Эти чёртовы кураторы, опасаясь заговоров, после отбоя имели поганую привычку поднимать всех ровно в полночь для пересчёта. А для меня прерванный сон – это ещё два часа бессонницы минимум и разбитое состояние на весь день. Ладно бы хоть побудка была часов в восемь утра – куда ни шло, но… В шесть утра будь добр подскочить с кровати, быстро умыться, одеться и на очередное построение. Мало им было меток.

Как итог на меня смотрело опухшее чудовище с потускневшими серыми глазами и характерными для недосыпа синячками под ними. Чудо, что иссиня-чёрные волосы не стояли дыбом, а продолжали радовать природным блеском. Видимо, местная вода сыграла свою роль, а может и мыло, хоть и выглядевшее ужасно. Хорошо, в своей отёчности виновата сама, прорыдав часть ночи после того, как не удалось вернуться домой. Меня там никто не ждал, но родные стены – это всё-таки родные стены.

Собственно, это и сыграло свою роковую роль. Нет, не родительская двушка, в которой только недавно обновила обои, а тот факт, что живых родственников у меня не осталось. Как выяснилось, именно они играли связующую роль, чтобы перетянуть меня из этого мира домой. Особенности пространственной магии, привязка к родственным душам. В итоге сама же и оказалась виноватой, что всё сорвалось, а мага, ответственного за проведение ритуала перемещения хорошенько приложило и уложило на больничную койку недели на две. Хлипковат оказался старичок, так ведь предупреждать нужно было! Его всего-то шарахнуло кладбищенской энергетикой, когда начал зачитывать имена моей давно упокоившейся родни. Но виновата во всём этом, естественно, я!

Вытершись грубым домотканым полотенцем, я нащупала в кармане юбки сложенное в несколько раз письмо с очередным прошением на перемещение и покинула умывальню. Тея проводила меня сочувствующим взглядом и убежала в целительский корпус, надеясь узнать через Тейрона, чем грозит срыв ритуала. Но что-то я сомневаюсь, что целитель в курсе таких нюансов, ведь в Дорнхерне давным-давно не было пришлых, а редкие из них зачастую оставались тут, ассимилируясь с местным населением.

Клерки появлялись на своих служебных местах около восьми, так что, наскоро впихнув в себя пшённую кашу, разрубить которую можно было лишь хорошим топором, а то и вовсе разделить на кусочки при помощи бензопилы, я отправилась наворачивать круги около гостевого домика. После моей неудачи многие заволновались по поводу того, смогут ли вернуться домой, а потому к открытию дверей собралась уже приличная толпа. К сожалению, первой в этой очереди я не стала, оказавшись лишь пятой, но это всяко лучше, чем пятидесятой.

– О, мисс Свирид! А мы вас как раз с коллегами ждём! – издевательским тоном протянул Алайрс. – Даже жаль, что сегодня вы попадёте на приём не ко мне…

Мне крайне не понравились интонации этого клерка, позволявшего себе до сегодняшнего дня лишь лениво отмахиваться от моих заявлений и бурчать, что слишком быстро хочу получить от него хоть каких-то результатов. А вот два соседних кресла пока пустовали, что немного напрягло моих товарищей по несчастью. Внезапно из-за двери, за которую время от времени с бумагами уходили клерки, раздался звон монеты, а затем горестный вой. Алайрс злорадно хохотнул и уставился на появившегося в зале пунцового Венстерса. Последний медленно приближался к стойке, перед которой стояла моя очередь, с видом висельника, идущего на эшафот. А следом за Венстерсом прошмыгнул довольный Уильямс, тот самый третий клерк, с которым мне так ни разу и не удавалось пообщаться.

Я не поняла, эти двое, что, подбрасывали монетку, чтобы решить, к кому я попаду на приём?! Если учесть, что Алайрс тоже чуть припозднился, появившись только когда первые просители уже выстроились, то, видимо, так и есть. Венстерс и так скоростью работы никогда не отличался, а сегодня и вовсе побил все рекорды, заткнув за пояс парализованную улитку, пришедшую последней к финишу Формулы-1. Сообразив, что так и первый десяток пришлых из нашей очереди не попадёт на приём до полуночи, остальные стали переходить в соседние, добавив тем самым Алайрсу и Уильямсу работы.

Едва те поняли, чем грозит медлительность Венстреса, как веселье на их лицах резко поубавилось:
– Эй, Уолт, поторопись, иначе мы пожалуемся Редингу, и тогда он тебя лишит всех надбавок, и ты останешься на голом окладе!

Коварство сослуживцев резко взбодрило Венстерса, и вскоре я уже протягивала ему своё заявление на перемещение:
– Здравствуйте! Зарегистрируйте, пожалуйста, моё заявление с присвоением входящего номера.

– Не положено, мисс Свирид, – Венстерс оттянул пальцем узел, ослабляя свой галстук. – Пока вы не покроете все затраты, выделенные на вашу персону, о перемещении не может быть и речи!

– Что?! Какие затраты?!

Опустив глаза и делая вид, что что-то ищет в своих бумагах, Венстерс пробормотал:
– В связи с тем, что указав в заявлении ложные данные, вы сорвали проведение ритуала и послужили причиной временной нетрудоспособности Его Магейшества Турвана, то до тех пор, пока вы не возместите казне все убытки, о перемещении речи быть не может.

Как-как? Его Магейшества? Да там этого чародея пора было спровадить на заслуженный отдых ромашки нюхать ещё лет сто назад, а не ритуалы проводить вызывать!

– И сколько я должна казне, позвольте-ка узнать?!