Проблемы Крафта с Зомби и Митрофаном

2.3

Легкая музыка в дорогом лифте. Два спешащих человека. Забавно, думал такая фишка прерогатива комедий, а нет, ошибочка. Вот я, вот отец Павла. Олег Рысин. Дорогой костюм сидит на нем, как влитой, подчеркивая крепость его тела. На  первый взгляд, больше сорока лет ему не дать. Только потом, после того, как всмотришься в морщинки у глаз, немного дряхлую шею, выглядывающую из под плотно прижатого воротника и слегка морщинистые руки, сжимающие оружие, понимаешь, что перед тобой старый человек. Старый, но еще вполне способный убить тебя. И легкая музыка.
С интересом рассматриваю спутника в зеркало. Статен, опасен и суров. Во время нашего диалога он произвел на меня то же самое впечатление. И лишь раз его голос дал трещину. В тот момент, когда он увидел  результаты вскрытия. Да, их принесли прямо к нам, в маленькую серую комнатку. Два стула, стол и лампочка - весь ее интерьер. Вот спрашивает он у меня всякую всячину, какую и должен спрашивать глава  безопасности  нашего  центрального офиса. Я отвечаю. Сидим,  смотрим друг на друга. Он дивится с моей тупости, я с того, что он отец моего бывшего босса. Так, отвлекся, я вроде про голос, порвавший струну, рассказывал,  надо закончить. Входит совершенно непримечательный мужчина, кладет папку на стол и уходит. Олег Юрьевич папку ту открывает. Глазами пробегает по  тексту в ней. Фотографиям. Еще раз. А потом еще. После того, как он секунд тридцать просидел с совершенно пустым лицом, он сломался. Впервые такое видел. В человеке будто все, что его держало, раскрошилось. Пуф и передо мной уже не один из самых опасных  людей страны, а простой старик. Который тихим таким голосом что то себе  под нос пробормотал. К сожалению,  я  услышал, что. Внук. А потом ситуация приобрела  совсем нехороший вектор развития.
 
Во-первых, Олег Юрьевич поднял на меня  мокрые старые глаза и сказал что то вроде «эти суки моего внука убили». Нда, оказалось, что Леночка беременнна. Была. Охренел я с этого, честно  говоря. Она, если верить документам, тоже. И с предложения Павла. Судя по найденному тесту, все это  свалилось на нее в один день. А вот теперь  подкатило такое жирное «во-вторых». В семь Лена поняла, что беременна, после чего позвонила Павлу, поплакала, далее, в десять часов еще один звонок - Галине Петровне. И вот тут нам реально повезло, если так можно выразиться в данной ситуации.  Галина Петровна на звонок не ответила,  потому что к этому моменту была уже мертва,  в следствие чего, все, что наговорила новоиспеченная невеста, осталось на автоответчике, который кто то пытался подчистить, но у тех, кто оказался в квартире старушки на момент ее смерти это получилось не очень. Судя по  всему, никто не ожидал, что что-то важное может появиться на маленькой черной коробочке уже после кончины Галины Павловны. Так вот, на записи  оказалось, что Лена не собиралась кончать с собой, наоборот, она радостно говорила о том, что рассказала все Паше и у них будет свадьба. С ребенком. Кстати,  понятно, почему Павел так сорвался на следующий день.
И все это я узнал от дедка по пути к лифту. А направились мы к нему после второго пришествия незаметного человека, только  в  этот раз у  этого «гражданина никто» в руках оказались не бумажки, а два совершенно летальных оружия. Огнестрельных. Одно досталось дедку, второе не мне. Стрелять я все равно не  умел. Хотя немного обидно. Могли хотя бы пистолет дать. Ну  это все так. Сейчас же мы спускались на какой то минусовой этаж. Я смотрел в зеркало, слушал музыку и медленно скатывался в жуткую истерику. На хрен героизм,  вот к чему он меня привел. Сидел бы себе на старом диванчике,  уничтожая совсем не полезную, но очень вкусную пищу. Под совершенно тупую американскую комедию. Посочувствовал бы боссу. Немного, ровно для приличия. Через  недельку, уже  после официального повышения, я бы уже  спокойно работал на совершенно незнакомого мне человека с новым коллективом,  получал бы немножко  больше  денег и так до следующего перевода. Идеально.  Так нет,  надо было чему то в душе сказать: "Помоги емуууу. А  то стыыыдно буууудееет»". Охереть, как мне теперь не стыдно. В жопу такие контракты с совестью. Теперь я в настоящей... Жопе?  Повторяюсь, плохо. Один из  признаков настоящего песца. Надо успокоиться, а то опять сорвусь. Уффф, та ведьма сказала, что он больше не появится. Точнее он понадеялся на это. Блин, после прошлого раза мне пришлось из Москвы валить. Кто больше не появится? «Мля!»  И это ты мне, своему  хорошему другу? «Свали в туман!». Ой, как не прилично, мсье, Вы меня разочаровываете! «Тебя. Здесь. Не. Должно. Быть.»  Да шо ты, ведь тебе  уже все объяснено, я - твоя идея. И знаешь  что? Меня освободили от старого балласта. Так что теперь я теперь полноценна, а то тот шизик отцепил большую часть меня и скинул тебе. «Чего?» Ты, это, по меньше эмоционируй, а то наш генерал волноваться начал. Попытался успокоиться. И это блин реально сложно, ведь все катиться в тартарары. Нда, хреново, но сойдет. В общем, теперь я полноценен, недостающая часть вернулась и мы, мой любимый, наконец станем полноценными, а то не дело, когда три куска  непонятно чего мотаются по мирам. А? Ага, потом все поймешь, а сейчас время кушать.
Все, контроль над телом потерян. Теперь я только наблюдатель. Жалко старика.

Но, на мое величайшее удивление, мое альтер эго не стало убивать Олега Юрьевича, а всего лишь с  ним немного поговорила. Собеседника проняло. После чего он попытался всучить моему телу оружие, от чего моя психанутая  часть с усмешкой отказалась. Ему оно ну совсем не сдалось. Нда, результатами короткого диалога стала информация о  том, что здание активно штурмуют неизвестные со  спецназом, а мы едим к неисправным игровым капсулам, которые вроде как убивают тех, кто в них  полежит больше десяти минут. Но самое странное, что сознание в игре сохраняется. Паша уже там. Ждет меня. Старик решил, что там он ему не сможет помочь, а вот такой  верный человек, как я — спокойно, ведь саркофаг этот только один раз использовать можно. Тело из него уже не вытащить. А пока я загибаюсь в железном гробу, он отдаст свою жизнь, и выиграет мне нужно для смерти время. Офигеть. На что моя шиза поржала и  сказала,  что она сейчас поможет деду отправиться к сыну, а сама уже потом к ним подкатит. Своим способом. Чего-то мне это не нравится. Как и чувство безумного голода, что разгоралось прямо в моей душе. Лифт остановился, створки разошлись, явив  нам пыльный коридор. Лампочки не работали. Старик с фонариком скрылся за углом. Мое второе я не обратило на это внимание. Оно лишь вернулась обратно в громадную музыкальную шкатулку и нажало на кнопочку с единичкой. Пол минуты, показавшиеся из-за разгорающегося внутри пламени вечностью и вот, опять свобода. И три дула в лицо. Сожрать. Их. Всех. От рывка связки рвутся, пули пролетают над головой, рука хватает висящий на чьей то груди нож. Шаг на пределе возможностей между двумя будто бы застывшими телами, пара быстрых росчерков в процессе разворота на третьего, бросок в шею, перекат через спину. Первый выброс силы, глаза наполняются  кровью, чувствую жизнь за поворотом, перетекаю в низкую стойку позицию. Так удобней. Мясо близко. Принюхиваюсь. Цилиндрическое тельце вылетает из  за угла. Световая. Плевать, я их не глазами вижу. Прыжок на вышедшего из за угла человека в боевом костюме. Влетаю животом на очередь, челюстью  на горло. Тепленько. Вкусненько. Живенько. Больненько. Застывший второй боец. Молниеносный удар  в кадык. Все, парень не жилец. Расслабляю челюсти. Тело падает мешком на пол. Руку на себе. Отлично. Теперь энергии хватает. Достаю пистолет из кобуры. Разгоряченная кожа радуется холодному металлу. «Ты че творишь?» Нам нужно на точку возрождения, так быстрей всего. Мягкое давление на курок. Темнота.