Проданная Истинная. Месть по-драконьи

4. Аукцион

Я автоматически бросилась к столу, заваленному склянками, бутылочками с зельями, даже сумела перепрыгнуть стул, проявив чудеса акробатики.

— А ну стой! Куда!

Один из стражей схватил меня за руку, с силой рванув на себя, но я умудрилась извернуться змеёй и метнуть ему в лицо попавшиеся под руку склянки. К сожалению, пробки в пузырьках сидели намертво, стекло было заговорённое, и они не разбились, разве что оцарапали нос грубияну. Дралась я как кошка, швыряя свободной рукой всё, что попадалось, но, как бывало от любой физической активности, меня резко накрыло жаром, от слабости задрожали ноги, и я тяжёлым кулём съехала на пол.

Один из дракониров занёс руку для удара, и я покорно зажмурилась, ненавидя себя за слабость, за неповоротливое тело, за привычку покорно принимать удары. Но пощёчины не последовало.

— Не превышай свои полномочия, рыцарь, — вейра Глок легонько постучала старомодным веером по груди драконира и с ласковой улыбкой наклонилась ко мне:

— Ну и зачем же ты бегала от меня, маленькая мышка? Как ты собиралась жить в случае удачного побега? В каком месте ты бы нашла пристанище? Чем бы зарабатывала на жизнь?

Я бы жила очень просто и тихо, в тайном месте, где никто меня не бьёт, не мучает и не попрекает куском хлеба. Я бы выращивала редкие травы и составляла зелья, как Калахне. За пару месяцев рядом с ней я научилась понимать и отличать основные составы и прочитала оба справочника по магическим растениям Вальтарты — империи драконов.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока одна из них не заполнила всё моё существо целиком. Какая страшная улыбка у вейры Глок. Почему никто из стражей, заглядывающихся на её невозможно прекрасное лицо, не видит этого?

Я сжала кулаки, словно ещё собиралась бороться, но один из стражей поднял меня, как если бы я была мешком картошки. Точнее мешком корниша, как называли здесь картофель.

— А ну не суетитесь вейра, не ровен час оброню вас, — буркнул рыцарь.

Рыцарь! Мне потребовался год, чтобы смириться с печальным фактом, что рыцари у драконов очень далеки от кодекса чести в его исконном иномирном понимании. Никаких прекрасных дам, дуэлей и подвигов во славу родины. Расчет, деньги, снова деньги, а потом ещё раз деньги. Дама становилась прекрасной только после подробного подсчёта приданого. Родись я не Пустой, а просто не особенно симпатичной, меня бы с руками оторвали на брачном торжище. Семья Фьорре была по-настоящему богата и не поскупилась бы, чтобы меня пристроить.

Под печальным взглядом Калахне меня выволокли на крыльцо и перекинули через кайрана, намертво зафиксировав в унизительном положении. Лицом в жёсткую шерсть и задом вверх, который устремился к небу всей своей выдающейся статью. Хорошо, хоть дракониры не настолько плохи, никто и не думал посягать на мое достоинство.

Кайраны любят небо, а по земле перемещаются скачками, так что к концу поездки меня пару раз вывернуло на сапог своему конвоиру и изрядно растрясло. Меня пришлось даже не снимать с кайрана, а сгружать и транспортировать, так велика была слабость.

Не было сил даже веки поднять. Хотелось лечь в постель и забыться, но я заставила себя приоткрыть ресницы, разглядывая простой белый двор, усаженный дубами, клёнами, тонконогими осинками. Здесь было очень хорошо.

— Сюда, — донёсся до меня голос вейры Глок, и меня снова закинули на плечо и потащили запутанными дорожками в дом, который очертаниями очень напоминал монастырь из моего мира.

Меня аж дрожью пробрало. Я не страдала особой религиозностью, и схорониться от мира в местной богадельне казалось мне в эту секунду страшным сном. Задрав голову, я смотрела на тёмные коридоры, испуганные женские лица, изредка попадавшиеся на пути, бедную обстановку. Всё камень да железо. Сырость да плесень.

Меня скинули на узкую койку в затхлой комнате, попахивающей гнилью, с дверью, обитой железом, и единственным узким стрельчатым окном. Слишком узким, чтобы я могла туда протиснуться.

Стражник без стеснения посмотрелся в оконное отражение, подкрутил ус и, браво щёлкнув каблуками, вышел, чеканя шаг. Дверь тяжело захлопнулась, а миг спустя щёлкнул замок. Как будто отсюда можно сбежать. Да я двинуться не могу!

С трудом перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, изрядно напоминающий своды заброшенных монастырей и музеев, по которым меня успело помотать в прошлой жизни. Мой отец, хоть и был военным при хорошей должности, но пропивал всё, что попадало к нему в руки, а мать, хоть и работала химиком на правительственном объекте, денег мне не давала. Была уверена, что потрачу их на тусовки и бары. Так что в какой-то момент я обнаружила удивительный мир скидок и открытых дверей для жаждущих знаний подростков. По читательскому билету проходила в закрытые секции библиотек, по паспорту в музеи и выставки. Совершенно легально брала пробники хороших кремов и духов, а одежда у меня была и так неплохая. Мама меня любила по-своему, покупала всё необходимое и не скупилась. Жаль, дома редко бывала. А если видела синяки — отворачивалась. У нее был пунктик на полную семью.

Мне наконец удалось сесть, преодолевая слабость, и разжать руки. К моему удивлению, на кровать выкатился маленький пузырёк с газом. Видимо, я случайно схватила его, пока метала склянки в стража. Всё ещё скрюченными от стресса пальцами я подцепила пузырёк и поднесла к носу. Тот самый шалфар, отбивающий драконий нюх и заклинания поиска, да только чем он мог мне пригодиться? Тут одни Пустые. Откуда у них дорогие поисковики и драконий нюх?

Я пролежала на кровати почти весь день, уставившись в сырой обшарпанный потолок. Всё-таки меня здорово прихватило, сил даже на то, чтобы подойти к окну осмотреться, мне не доставало.

К вечеру в замочной скважине двери громко повернулся ключ. Сжав зубы, я заползла на койке повыше, опираясь на подушку, чтобы встретить неприятности лицом к лицу, а не распластавшись по одеялу.

В комнату прошла вейра Глок с тарелкой дымящейся каши в руках. К моему удивлению, каша была свежей, с маслом, со специями, с молоком. С началом диеты в любимой семье у меня обострился нюх, как у собаки, могла учуять даже пресную лепёшку за сто метров в закрытой лавке.