Проект "Контроль"

Главы 9 - 10

Глава IX

Вот так состоялось первое знакомство Степана с индиго. Начало, надо признать, было обескураживающим, и Рогожин ожидал чего-то большего. Но он понял, что отступать теперь уже было поздно.

– Гм, - произнес Степан в раздумье. – Прекрасно. Значит, я не должен пытаться вам понравиться, не должен ничего вам доказывать. Может, в таком случае, скажете, что я должен делать?

– Разве вы сами этого не знаете? – удивилась одна из женщин.

– Честно говоря, я имею об этом весьма смутное представление. Виктор Панов встретил меня на улице, и сказал, что я подхожу на роль хранителя. Конечно, наша беседа была более долгой и не такой простой, но суть, пожалуй, можно свести к этому.

Женщина кивнула.

– Понимаю. Но это так же означает, что вы обладаете определенными способностями, которыми не обладает большинство людей.

– Да, это так. Но, прежде чем вдаваться в такие подробности, может быть, мы все-таки познакомимся? Мое имя вы уже знаете, а как зовут вас?

И индиго представились. Их было восемь, и всех сразу Степан не смог запомнить. Мужчину, который смотрел ему в глаза, звали Андрей Храмов, и им, почему-то, Степан заинтересовался больше остальных.

– Ну, вот мы и познакомились, - сказал Рогожин. – Так как же мне с вами себя вести?

– Очень просто, как с обычными своими подопечными. Вы наш охранник, а мы те, кто находится в золотой клетке. Так, пожалуй, будет лучше всего охарактеризовать место, в котором нас держат.

Степан невольно огляделся по сторонам. Что ж, это подземелье, действительно, походило на золотую клетку. Впрочем, особого «золота» он так и не увидел.

– Понятно, - рассеянно произнес он. – Но кто вы? Что представляете собой? Почему такая суета вокруг вас? Что в вас такого особенного?

И сказав это, Степан вдруг осознал, что сморозил чушь. По крайней мере, это выглядело с его стороны некорректно, и индиго вполне могли обидеться. И, судя по их лицам, обида действительно была. Чтобы загадить впечатление, он попытался исправиться.

– Вы простите, но все, что я о вас знаю, это только то, что в девяностые годы рождалось некоторое количество детей, отличающихся в своем развитии от остальных, и их назвали дети индиго.

– Нам не нравится термин «дети индиго», - прервала Степана одна из женщин, которую звали Изольда Ганина. – И вообще нам претит само слово «индиго». Так прозвали нас псевдо-экстрасенсы, которым померещилось, что у нас, якобы, ауры цвета индиго, что и привело к этому неприятному названию.

Степан невольно сконфузился от этих слов. Получить такой отпор он не ожидал. Хотя у него не было цели и желания чем-то обидеть этих стоящих перед ним людей.

– Извините, я не знал этого. А какого цвета у вас на самом деле аура? Если она, конечно же, вообще существует.

– Аура – понятие относительное. Она не постоянная, и все время меняется в соответствии с внутренним состоянием человека. Гнев, страх, любовь, болезни – все это непосредственно влияет не только на цвет ауры, но и на ее размеры, интенсивность, и на многое другое.

– Выходит, все-таки, ауры существуют, - заметил Степан. – И вы довольно много знаете о них.

В ответ последовало неопределенное пожатие плечами.

– И вы все способны видеть ауры?

– Нет, - последовал ответ Андрея Храмова. – Только некоторые из нас. И поверьте, в этом нет ничего приятного.

– Но ведь вы же сами говорили, что ауры могут многое рассказать о человеке.

– И что же? Вы хотя бы попробуйте вообразить себе, что это значит на деле. Это же то же самое, что заглянуть в душу человеку. Узнать все его помыслы, его моральное и нравственное состояние. Понимать, когда человек лжет, когда ему изменяет жена, знать, когда на душе у человека мерзко и пакостно. Смотреть на человека, и понимать, что он медленно умирает от неизлечимой болезни, это тяжелое зрелище, уж поверьте нам. Видеть и чувствовать страдания, неразделенную любовь, разочарование, безысходность…

Андрей покачал головой.

– Признаюсь откровенно, я бы предпочитал этого не видеть.

Степан напряг свое воображение, и подумал, что Храмов, пожалуй, прав. Видеть всю подноготную каждого человека – это то еще испытание.

– Я слышал, что некоторые из вас имеют дар исцеления.

– Что с того?

– Как это что с того? Они же могут исцелить человека от его недугов.

– А вы хотя бы представляете, сколько энергии отбирает это исцеление у того, кто исцеляет? Никакая энергия не возникает из ничего, а, в данном случае, она передается от целителя к больному. Кто вернет эту энергию обратно целителю? Вы знаете, сколько времени необходимо ему, чтобы восстановиться? И это только после одного такого исцеления. А что будет, если этот процесс поставить на конвейер? Это убьет самого целителя. Исцелишь одного, но тут же поймешь, что вокруг тысячи других, которым нужна помощь, и которым эту помощь оказать просто некому.

Да, признаться, ни о чем таком Степан не думал. Исцелять людей прикосновением руки – это эффектно смотрится в кино, но на самом деле все, оказывается, обстоит гораздо сложнее.

– Да, наверное, вы правы, - вынужден был согласиться Степан. – Но все же, исцелить хотя бы одного, делать это хотя бы изредка – это все равно большое дело.

– А о последствиях вы подумали?

– О каких последствиях? – не понял Степан.

– Стоит исцелить хотя бы одного человека, как включится сарафанное радио. Тысячи людей потянутся к целителю, с просьбой исцелить их. Но это еще не самое страшное. Гораздо страшнее, когда целителем заинтересуются правоохранительные органы. Вы, в самом деле, думаете, что за исцеление дают медаль? Человеческие законы запрещают заниматься такого рода деятельностью. Объявляют целителей шарлатанами, мошенниками и преступниками. Даже если все происходит по-настоящему, все равно с точки зрения законов человеческого общества – это преступление.