Проект "Штамм Забвения"

Акт 6: Первый день кошмара. Часть 2

— Да ну нахер, опять мы? — недовольно пробурчал рабочий, глядя на зияющую дыру люка.
— А кто ещё? — хмыкнул его напарник, ставя фонарь на край. — Только мы тут и работаем.
— Ну и вонь, мать её…
Металл под ботинками скрипнул, когда он начал спускаться вниз по проржавевшей лестнице. С каждым шагом воздух становился всё тяжелее, сырее, зловоннее. На последних ступенях он прищурился и, спрыгнув в грязь, замер на месте.
— Чего ты встал, как истукан? — сверху донёсся голос напарника.
— Ты на это посмотри.
Тот спустился следом, и сразу понял, о чём речь.
Повсюду, от стен до самого края трубы, валялись дохлые крысы.
Десятки.
Чёрные комки шерсти, разбросанные по полу, сваленные в кучи, с торчащими лапами и вскрытыми брюхами. Запах стоял такой, что хотелось заткнуть нос и больше никогда не дышать.
— Вот это да… — пробормотал первый, оглядываясь. — Они что, подохли от вони?
— Если бы…
И тут он заметил движение.
У стены, в тени трубы, что-то возилось среди мёртвых туш.
Кошка.
Чёрная, худая, с блестящей мокрой шерстью. Она медленно поедала крысу, ловко отрывая куски мяса.
— Фу ты, ёб твою… — отшатнулся рабочий.
Кошка подняла голову.
Глаза вспыхнули в темноте.
Она не испугалась.
Не зашипела, не убежала, не проявила ни малейшего страха.
Просто смотрела.
— Бля, странная какая… — пробормотал второй рабочий. — Ладно, к чёрту её. Где труба?
— Вон там.
Они пошли дальше, пытаясь не наступить на трупы.
Где-то в темноте что-то шевельнулось.
Тоннель был тихий.
Слишком тихий.
Обычно здесь всегда было что-то — далёкий гул воды, всплески в трубах, шорохи. Сейчас — только их шаги.
Рабочий опустился на колени у повреждённого участка, прищурился, разбирая крепление.
— Держи свет.
Напарник направил фонарь.
— И что там?
— Да хрен пойми… Засор…
Он наклонился ближе, возясь с инструментами.
И в этот момент что-то резануло его по руке.
Он дёрнулся, чертыхнулся.
— Чёрт, блядь!
— Чё ты орёшь?
Он поднял голову — кошка.
Та самая чёрная кошка, что жрала крыс.
Теперь она сидела рядом, и на её клыках поблёскивали капли крови.
— Ты охренела, что ли?! — он пнул её сапогом, и она, взвизгнув, исчезла в темноте.
— Чё случилось?
— Эта тварь меня укусила!
— Блин, да забей, бешеная просто. У тебя там что?
— Да ничего, царапина, хрен с ней.
Он снова наклонился, потирая руку, и продолжил разбирать крепление.
Но не заметил, как из темноты, из груды мусора, за его спиной поднялась крыса.
Обычная.
Почти.
Если не считать чёрных наростов на её спине.
Рабочий возился с трубой, бурча себе под нос, когда сзади раздался негромкий всплеск.
Он не обратил внимания.
Пальцы сжимали разводной ключ, крепёж поддался, и он уже было выдохнул, но…
Его палец вдруг коснулся чего-то влажного.
Гладкого.
Холодного.
Он вздрогнул, резко отдёрнул руку и обернулся.
Поздно.
Боль пронзила запястье, острая, словно ножом полоснули по коже.
— СУКА!
Он рефлекторно взмахнул рукой — что-то чёрное, скользкое, зашипев, отлетело в сторону.
Крыса.
Самая обычная, не больше ладони, но…
Она не пыталась убежать.
Не зашипела, не рванула обратно в нору, как это сделали бы обычные грызуны.
Она снова кинулась вперёд.
Он размахнулся, обрушил на неё разводной ключ — глухой удар, но крыса даже не дёрнулась.
— ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!
Второй удар — ещё сильнее.
Тело отлетело к трубе, крыса завизжала, но продолжала двигаться.
Третьим ударом он буквально припечатал её к земле.
Тишина.
Он тяжело дышал, глядя на труп под собой.
Из разорванного брюха тянулась густая чёрная слизь.
Но она всё ещё двигалась.
Он замер, холодный страх сжал горло.
Крыса не была живой.
Но и не была мёртвой.
И только когда он размахнулся сапогом и со всей силы опустил подошву на её голову, послышался влажный хруст, и тело наконец затихло.
Он отшатнулся, с трудом переводя дыхание.
Капли пота стекали по затылку.
— Чувак…
Напарник всё это время молчал.
Теперь он смотрел куда-то в темноту позади.
— Ты… Ты только не двигайся.
Рабочий вскинул взгляд.
Из тоннеля, где ещё пару минут назад было пусто, теперь слышался шорох.
Что-то ползло, шевелилось.
Где-то вдалеке раздался первый писк.
А затем ещё один.
И ещё.
И ещё.
Писк усиливался.
Сначала один, короткий, почти неразличимый.
Потом ещё.
И ещё.
Со всех сторон.
Рабочий медленно повернул голову, сжимая разводной ключ так, что побелели костяшки.
Свет фонаря скользнул по трубе, вырывая из тьмы то, что приближалось.
Крысы.
Десятки.
Обычные, мелкие, но что-то с ними было не так.
Глаза не блестели, как у здоровых животных, а казались мутными, пустыми.
На телах торчали странные чёрные наросты, будто их спины покрылись коркой застарелой крови.
Они не убегали.
Они не боялись.
Они шли прямо на них.
— Блять… — прохрипел напарник. — ВАЛИМ!
Рабочий попятился, но тут же споткнулся, заваливаясь назад.
Крысы кинулись в тот же миг.
Он инстинктивно размахнулся, сбивая одну ударом ключа, но они не останавливались.
— Сука, да что с ними?!
Первая вцепилась в его сапог, когти со скрежетом впились в кожу.
Вторая сорвалась с трубы и ударилась о плечо, сбивая с равновесия.
Третья пробежала по ноге, когтистые лапы оставили за собой острые полосы боли.
Он орал, отбиваясь, но они не умирали.
Даже если удар приходился точно — даже если он ломал им лапы, спины, они продолжали двигаться, словно их тела больше не принадлежали им.
— Они нас жрут, сука! — заорал он.
Напарник вытащил из кармана отвёртку и, не раздумывая, вонзил её в ближайшую крысу.
Прямо в череп.
Она дёрнулась.
Писк резко оборвался.
И только тогда она рухнула на землю, мёртвая.
— Только в голову! БЕЖИМ!
Рабочий пнул ближайшую, сбивая её с сапога, и, не разбирая дороги, рванул вверх по лестнице.
Крысы кинулись следом, десятки лап царапали бетон, визг разрывал уши.
Он выскочил наверх, рухнул на асфальт, захлопнул люк и придавил его всем весом.
Внизу раздался шквал ударов.
Крысы были там.
И они хотели выбраться.
Рабочий тяжело дышал, зажимая кровоточащую руку.
Напарник сел рядом, дрожащими пальцами вытаскивая из кармана сигарету.
Они молча смотрели друг на друга.
— Чувак… — голос рабочего дрожал. — Это… Это не нормально.
Напарник поднёс сигарету к губам, закурил, затянулся так, будто от этого зависела его жизнь.
Потом выдохнул дым и медленно сказал:
— Нахер эту работу.
Под старым, разваливающимся мостом догорал костёр. Слабый огонь лениво трепетал, отбрасывая дрожащие тени на испачканные стены. Возле него сидели трое: два мужчины и женщина, все в грязных, пропахших дымом куртках. Они грели руки над пламенем, лениво перебрасывались словами, время от времени отпивая из помятой бутылки.
— Говорят, опять какая-то зараза, — пробасил один, почесывая щетину. — Новости трещат, чтоб дома сидели, но мне-то чего? Хрен у меня какой дом есть.
— Подумаешь, сопли да кашель, мы и не с таким жили, — отмахнулась женщина, кутаясь в рваный платок.
— Вот именно.
Второй мужчина, моложе остальных, молчал, ссутулившись и глядя в огонь. От него явно несло перегаром, но что-то в его позе было неестественным — он дышал слишком тяжело, будто через силу, а пальцы судорожно сжимались в кулаки.
— Ты чего притих? — спросил первый, толкнув его в бок.
Тот вздрагивает.
— Голова…
— Что с головой?
— Трещит… Жарко.
Он вытирает лоб рукавом, оставляя на ткани тёмные, маслянистые следы.
— Ты чё, заболел? — женщина отодвинулась, недоверчиво скосив взгляд.
— Да не… Просто…
Он прикладывает ладонь ко лбу и морщится.
Горячий. Слишком горячий.
Грудь ходила ходуном, дыхание стало тяжёлым, как после пробежки.
— Бля, ты в порядке?
— Херово… Чё-то… херово…
Они переглянулись.
Несколько минут назад он был нормальным.
А теперь…
— Ты кашляешь?
— Нет…
— Горло болит?
— Н-нет… Просто… Просто жар… И в глазах темнеет…
Он дрожит.
— Слушай, давай в больничку тебя, нахрен, а?
— Да иди ты… Я норм…
— Да ты не норм, — отрезала женщина. — Смотри на себя, ты бледный, как труп. Если это та зараза, нас тоже прихватит.
Первый мужчина поднялся, потянул его за плечо.
— Пошли, дружище. Скорую вызовём, они пусть разбираются.
— Да не надо…
— Надо!
— Я…
Он резко задышал чаще, сгибаясь пополам.
— Сука…
Его передёрнуло.
Тело вдруг напряглось, как струна, зубы стиснулись.
— Эй, слышишь?!
Его ладони царапают бетон, ногти скребут по стене.
— ГОЛОВА…
Визг тормозов.
Фары режут темноту.
— Скорая.
Фельдшеры вылетают из машины, ещё не зная, что происходит, но уже готовые принять пациента.
— Помогите ему!
Они ловят его под руки, укладывают на каталку.
— Он в бреду! Температура высокая!
— Господи… Он горит, вызывайте ещё бригаду!
Двери захлопываются.
Кто-то давит на газ.
Скорая несётся в сторону больницы, туда, где уже собираются десятки таких же, как он.
Больница была перегружена.
Фойе приёмного отделения напоминало осаждённую крепость — в воздухе витал запах антисептиков, пота и нервного напряжения. Больные сидели на стульях, некоторые лежали прямо на полу, кто-то тяжело дышал, прижимая ко лбу холодные бутылки воды.
За стойкой медсестра быстро печатала в компьютере, не поднимая головы.
— Фамилия?
— Хрен его знает! — мужчина, одетый в грязную куртку, растерянно развёл руками. — Его только что привезли! Он какой-то бомж… Но ему плохо!
— Жалобы?
— Жар, голова болит, дрожит… Вроде не кашляет.
— Температура?
— Понятия не имею, но на ощупь — просто кипяток!
Медсестра подняла взгляд на мужчину, который сидел на каталке, прислонясь спиной к стене.
Он почти не двигался.
Лицо мокрое от пота, глаза стеклянные, дыхание тяжёлое, с сипами.
Она быстро поставила термометр, но едва взглянув на цифры, нахмурилась.
39,8°C
— Господи… — она махнула санитару. — Переведите в бокс. Срочно!
Бомжа катнули дальше по коридору.
— У него что, вирус?
— Возможно. Мы пока не знаем.
— Но это не грипп?
— Вам лучше уйти. Мы разберёмся.
Мужчина кивнул, оглянулся на пациента в последний раз… и поспешил к выходу.
Медсестра устало выдохнула и тут же переключилась на следующего.
— Фамилия?
— Райан…
— Жалобы?
— Головная боль, слабость… Кажется, у меня температура.
Она взглянула вверх.
Перед ней стоял мужчина в костюме, явно из офисных.
Щёки бледные, губы сухие, пальцы нервно сжимают подол рубашки.
Он дрожит.
Она поставила градусник.
39,2°C
— Присаживайтесь, скоро примет врач.
Очередь двигалась медленно.
И с каждым новым пациентом ей становилось всё хуже.
Они не кашляли.
Они не жаловались на боль в горле.
Но у всех была высокая температура.
У всех мутный взгляд.
И их становилось больше.
Доктор Холмс был уставшим.
Дежурство длилось уже десять часов, в отделении было полно пациентов, а ситуация становилась всё хуже.
Он открыл дверь бокса и вошёл внутрь.
— Что у нас? — спросил он, надевая перчатки.
— Мужчина, около пятидесяти, без документов. Привезли с улицы. Температура 39,8, сильная слабость, дезориентация.
Доктор подошёл ближе.
Пациент лежал на каталке, полураздетый, с блестящей от пота кожей.
Глаза слегка приоткрыты, мутные, дыхание тяжёлое.
Холмс взял фонарик и осветил зрачки.
Они практически не реагировали.
— Райан? Вы меня слышите?
Никакой реакции.
Доктор проверил пульс.
Слишком быстрый.
Кожа горячая, но на ощупь не такая, как у обычных лихорадящих пациентов.
Она была…
Слишком натянутой.
Холмс нахмурился и провёл пальцами по предплечью пациента.
Кожа оказалась странно упругой, будто натянутой на мышцы, как на манекене.
А затем он почувствовал что-то.
Едва заметное движение.
Как будто что-то шевельнулось прямо под кожей.
Он замер.
Рука ещё несколько секунд оставалась неподвижной, но… нет, ему не показалось.
— Чёрт…
— Что-то не так? — спросила медсестра.
— Возьмите анализы. Срочно.
Он ещё раз посмотрел на пациента.
Тот молчал.
Морг жил своей обычной, холодной жизнью.
Патологоанатом Дэвид Рейнольдс никогда не спешил. В этом месте время текло по-другому. Пациенты тут не жаловались, не торопились и не требовали внимания.
Он закончил работу с очередным телом, аккуратно зашивая разрез на груди, и взглянул на часы. Почти полдень.
День обещал быть длинным.
Дверь в морг скрипнула, впуская санитара с каталкой.
— Ещё один? — спросил Рейнольдс, снимая перчатки.
— Да, скорая привезла. Бездомный, нашли под мостом.
— Причина смерти?
Санитар пожал плечами.
— Пока не знаем. Сказали, что температура под сорок была, потом внезапно перестал дышать.
Рейнольдс нахмурился.
— Инфекционка в курсе?
— Да, но они перегружены. Прислали сюда, чтоб разобраться.
— Ну хорошо, оставь здесь.
Санитар покачал головой.
— Знаешь, что странно? Он всё ещё тёплый.
Патологоанатом перевёл взгляд на труп.
На каталке лежал мужчина, лет пятидесяти, с бледной, влажной кожей.
Рейнольдс коснулся его руки.
Тепло.
Слишком тепло.
Он прищурился.
— Как давно он умер?
— Примерно час назад.
Рука Рейнольдса осталась на коже чуть дольше, чем требовалось.
Температура тела должна была падать, но оно всё ещё было тёплым.
Слишком тёплым.
— Ладно… Разберёмся.
Рейнольдс натянул свежие перчатки, открыл шкафчик с инструментами и взял скальпель.
— Так… посмотрим, что ты за фрукт.
Тело лежало на металлическом столе, всё ещё странно тёплое. В обычных случаях температура трупа уже должна была начать падать, но тут…
Он отмахнулся от мысли. Может, просто жаркий день.
Первый надрез прошёл плавно — скальпель легко вскрыл кожу на груди.
И тут он замер.
Кровь.
Она не текла свободно, как у обычных мёртвых.
Она была гуще… вязче… почти как желе.
Патологоанатом нахмурился.
Он раздвинул ткани, осматривая внутренности.
Печень потемневшая, вены слишком плотные, а мышцы…
Будто каменные.
— Чёрт…
Он наклонился ближе, прикасаясь пинцетом к внутренним органам.
И вдруг что-то дёрнулось.
Совсем чуть-чуть.
Мышечное волокно — резкий, едва заметный спазм.
Он отдёрнул руку.
Это была судорога?
Он снова уставился в тело.
Труп должен был быть полностью расслабленным, но мышцы будто застыли в напряжении.
Что-то здесь не так.
Рейнольдс медленно выпрямился, бросил взгляд на часы.
— Ладно, на сегодня с меня хватит.
Он сшил разрез, вытер руки, скользнул взглядом по застывшему лицу покойного.
Губы чуть приоткрыты, на них — след намёка на улыбку.
Будто труп что-то знал.
Что-то ждал.
Доктор помотал головой, скинул перчатки и накрыл тело простынёй.
— Ты пока тут полежи.
Он открыл дверцу хранилища для трупов, задвинул каталку внутрь и захлопнул металлическую дверь.
В коридоре уже звонил телефон.
— Да, слушаю…
— Док, у нас ещё труп. Тоже странный.
Рейнольдс закрыл глаза.
Второй за день?
Он оглянулся на холодильник, за дверцей которого лежал первый.
— Ладно, везите.
Рейнольдс вышел в коридор.
Тележка с новым телом уже стояла у дверей.
Санитар, привёзший её, выглядел нервным.
— Док, это опять какой-то хрен с улицы. Всё один в один с тем, кого вы только что оформили.
— То есть?
— Температура зашкаливала, никаких признаков нормальной инфекции. Просто бац — и отрубился.
Доктор нахмурился.
— Откуда привезли?
— Другое место.
Рейнольдс замолчал.
Ещё один. И совсем из другого района.
Он подошёл к каталке и потянул простыню.
Тело выглядело так же, как предыдущее.
Кожа влажная, натянутая, будто высохшая глина.
Слишком свежий.
— Когда умер?
— Минут сорок назад.
Доктор коснулся тыльной стороны ладони трупа.
Опять.
Всё ещё тёплый.
Санитар кашлянул, нервно потёр шею.
— Я, конечно, не эксперт, но, док…
— Что?
— Они как-то… выглядят не совсем мёртвыми.
Рейнольдс не ответил.
Он чувствовал то же самое.
Морг был тихий.
Но ощущение, что кто-то за ним наблюдает, не исчезало.
Он глухо вздохнул.
— Ладно, оформим и этого.
Рейнольдс натянул новые перчатки, накинул маску и глубоко вздохнул.
— Ну, давай посмотрим, что у тебя внутри…
Первый разрез прошёл плавно — скальпель мягко вскрыл грудную клетку, оголив внутренние органы.
Доктор медленно развёл края разреза и замер.
Внутри что-то было не так.
Он наклонился ближе, глядя на странные образования на рёбрах и тканях.
Наросты.
Маленькие, чёрные, будто плесень на коже.
Но они не были просто наростами.
Они пульсировали.
Совсем чуть-чуть, но…
Рейнольдс отшатнулся, моргнул, пытаясь убедиться, что ему не показалось.
Но нет.
Они действительно двигались.
Будто ещё росли.
Где-то в глубине тела раздался тихий, влажный звук, как будто что-то шевельнулось.
Доктор замер.
А затем медленно потянулся за пинцетом.
Он осторожно коснулся одного из наростов.
Кожа под ним чуть дёрнулась.
Рейнольдс задержал дыхание.
Ему показалось… или нарост стал больше, чем был пару секунд назад?
Рейнольдс застыл.
Он не мог отвести взгляда от этих наростов.
Таких маленьких.
Таких незаметных.
Но живых.
Он почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине.
Этого не должно быть.
Такого не бывает.
Его рука дрогнула, когда он потянулся за скальпелем, но в этот момент телефон резко завибрировал на столе.
Звук резанул по ушам, разрывая давящую тишину.
Он вздрогнул, моргнул и резко поднял трубку.
— Рейнольдс, слушаю.
— Док, у нас ещё тела.
Голос санитара был странно напряжённым.
— Сколько?
Пауза.
— Четыре.
Рейнольдс чуть сильнее сжал трубку.
— Причины смерти?
— То же самое. Жар, отказ систем, смерть без видимых причин.
Ещё четверо.
Он взглянул на тело перед собой.
На чёрные наросты внутри грудной клетки.
На натянутую кожу.
На эту жуткую неподвижность.
Ему показалось, или губы трупа дрогнули?
Как будто собирались шепнуть что-то.
— Док?
Рейнольдс моргнул, отворачиваясь.
— Везите.
Он бросил телефон, сдёрнул окровавленные перчатки и задвинул тело в хранилище.
Прошло четыре часа.
Рейнольдс сидел за столом, внося данные в отчёт.
Всё было стандартно — ФИО (если известны), дата поступления, предполагаемая причина смерти.
Но в графе "точная причина" он так ничего и не написал.
Потому что не знал её.
Он поднял взгляд на морг.
Каталки с телами стояли в ряд.
Четыре новых.
И ещё двое только что приехали.
Отбоя не было.
— Док?
Санитар осторожно заглянул в кабинет.
— Ещё двое.
Рейнольдс убрал очки, потёр переносицу.
— Сколько уже за день?
— Одиннадцать.
Доктор задержал дыхание.
Одиннадцать тел.
За день.
Это не нормальная смертность.
Он встал, выдохнул, натянул новые перчатки.
— Ладно… Привозите.
Он ещё не знал, что к утру их будет вдвое больше.
Рейнольдс натянул перчатки, подошёл к новому телу.
Обычная процедура.
Очередной безымянный пациент, очередная попытка понять, что, чёрт возьми, с ними происходит.
Он взял скальпель, уже собираясь сделать первый надрез, когда…
Тихий звук.
Почти незаметный.
Шорох.
Рейнольдс замер.
Звук доносился откуда-то сзади.
Он медленно повернул голову.
Хранилище для трупов.
Металлические дверцы стояли закрытыми, красные маркеры обозначали номера секций.
Но теперь, в мёртвой тишине морга…
Что-то шуршало внутри.
Царапало.
Будто кто-то… шевелился.
Рейнольдс почувствовал, как холод прошёлся по позвоночнику.
Перчатки тихо заскрипели, когда он сжал пальцы.
Шорох стал громче.
И теперь он слышал отчётливые царапающие звуки.
Из первого ящика.
Того, куда он убрал первого мертвеца.
Он медленно положил скальпель.
Подошёл ближе.
Замер перед металлической дверцей.
Шорох прекратился.
Тишина.
Рейнольдс поднял руку.
Пальцы коснулись холодного металла.
И тут изнутри раздался глухой удар.
Рейнольдс отступил назад, сердце бешено стучало в груди.
Глухой удар.
Ещё один.
Шорох.
Что-то царапало металл.
Он быстро развернулся и бросился к двери.
— Крис! Дэнни! Живо сюда!
Коридор ответил тишиной.
На несколько секунд всё вокруг застыло.
Потом вдали послышались шаги.
Дверь морга распахнулась, впуская санитаров.
— Док, ты чего орёшь?
Рейнольдс указал на хранилище.
— Там… Там что-то есть.
Крис нахмурился.
— Где?
— Внутри.
Дэнни хмыкнул, но его взгляд сразу стал настороженным.
— Док, ты точно не перерабатываешь?
— Проверьте.
Санитары переглянулись.
Крис всё ещё не сводил взгляда с дверцы.
— Трупы не шевелятся, док.
Но в этот момент дверца дёрнулась.
Резко.
Как будто кто-то ударил изнутри.
Крис побледнел.
— Блядь…
Дэнни напрягся, но всё-таки шагнул вперёд.
— Ладно… Давайте откроем, а то потом док ещё нас в психи запишет.
Металл тихо скрипнул.
Ручка щёлкнула.
Дверца медленно открылась…
Труп лежал на месте.
Всё было как прежде.
Но потом раздался голос.
Тихий.
Детский.
— Мне страшно…
Крис резко выругался и отшатнулся.
— Что за херня?!
Дэнни вцепился в дверцу, собираясь её захлопнуть, но…
— Тут темно…
Звук идёт прямо изнутри холодильника.
Из глубины.
Откуда точно не может быть ребёнка.
Рейнольдс почувствовал, как его ладони покрылись потом.
— Это… Это какая-то запись?!
Крис замотал головой.
— Чёрт возьми, какая запись?! Это хранилище для трупов! Тут нет никаких колонок, динамиков, ничего!
— Помогите…
Голос дрожит.
Испуганный.
Живой.
Дэнни резко шагнул назад, руки дрожали.
— Закрывай, нахер! Закрывай!!!
Крис схватился за ручку и резко захлопнул дверцу, запирая её.
Тишина.
Они стояли, тяжело дыша.
Рейнольдс почувствовал, как его сердце медленно приходит в норму.
Он глянул на санитаров.
Дэнни выглядел бледным, как смерть.
Крис дрожал.
— Мы просто… устали, да? — Дэнни хрипло засмеялся, но в его голосе слышался страх. — Правильно? Это… Это всё нервы?
Рейнольдс не ответил.
Он не верил в привидения.
Но и в записи — тоже.
Где-то внутри он понимал, что только что столкнулся с чем-то… неестественным.
— Док… — Крис сглотнул, сжав руки в кулаки. — Если это розыгрыш, то он, сука, очень плохой.
Рейнольдс собрался что-то сказать, но…
Изнутри хранилища раздался новый звук.
Медленный.
Тяжёлый.
Будто кто-то изнутри положил руку на дверцу.
И затем тихо… скребанул по металлу.
Будто чьи-то ногти царапали внутреннюю поверхность дверцы.
Рейнольдс застыл.
Крис медленно отступил назад, побелевшими пальцами сжимая ворот халата.
— Нет… Нет, нахер это.
Дэнни тоже не двигался.
— Док… Это сквозняк?
Но никакого сквозняка не было.
Тихий скрежет продолжался.
Металлическая дверца чуть дрогнула.
Медленно.
Очень медленно.
Она начала открываться.
Рейнольдс почувствовал, как горло сжалось.
Крис тихо выругался.
— Не может быть…
Но дверь уже отошла на пару сантиметров.
Изнутри потянуло холодом.
И тогда раздался новый звук.
Тихий вдох.
Хриплый.
Будто кто-то сделал первый, тяжёлый глоток воздуха после долгой тишины.
Как будто грудь, давно забывшая, что значит дышать, снова наполнилась воздухом.
Крис отшатнулся.
— Нахер!
Дверца дёрнулась.
Но теперь не медленно.
Рывком.
Металл вылетел наружу, ударив Криса в грудь — санитар рухнул на пол, захрипел.
Тело вывалилось из хранилища.
Но это уже не был труп.
Это двигалось.
Руки схватили Криса за халат, дёрнули его к себе.
Лицо бывшего мертвеца больше не напоминало застывшую маску.
Оно изгибалось в судорожной улыбке, губы дрожали, как будто пытались вспомнить, как произносить слова.
Но он не говорил.
Он рычал.
Рейнольдс замер.
Дэнни взвизгнул, кинулся назад.
— БЛЯДЬ!!!
Крис закричал, когда зубы вцепились ему в плечо.
Хруст.
Кожа разорвалась.
Кровь брызнула на белую плитку.
Крис завопил, дёргаясь под весом ожившего мертвеца.
Рейнольдс открыл рот, но звук застрял в горле.
ЭТО не могло быть реальным.
Не могло.
А затем существо резко подняло голову.
И посмотрело прямо на него.
Марк Холлоуэй завалился на диван, бросив куртку на спинку кресла. Усталость налегала тяжестью, тянула в сон, но он не спешил засыпать. День выдался долгим, но наконец-то наступил его личный, выстраданный вечер.
Он лениво потянулся к пульту, включил телевизор и, не глядя, открыл бутылку пива. Тёплый свет лампы создавал уют, в комнате было тихо, только экран выдавал приглушённое бормотание ведущего.
— Сегодня в центре города прошёл крупный митинг…
Марк сделал глоток, морщась от холодного горьковатого вкуса. Новости шли фоном, ничего интересного: политика, экономика, какие-то протесты, которые он даже не удосужился слушать. Он промотал пару каналов, но всюду одно и то же.
Он вздохнул, устроился поудобнее, положил ноги на журнальный столик.
— …в больницы начали поступать первые пациенты с высокой температурой и признаками…
Он чуть приподнял бровь.
Кадры сменились: на экране показали коридоры больницы, заполненные людьми. Камера скользнула по врачам, по пациентам, которых сопровождали медсёстры. Ведущий продолжал говорить ровным, но чуть напряжённым голосом:
— Вспышка неизвестного вируса привела к перегрузке больничных отделений. По данным на данный момент, число обратившихся уже превышает…
Марк фыркнул, снова откинулся на спинку дивана.
— Да ну нафиг, опять эта хрень.
Каждый год что-то новое: сначала свиной грипп, потом какая-то кишечная зараза, теперь вот это. Он уже сбился со счёта, сколько раз телевидение пыталось напугать людей.
Он сделал ещё один глоток, но взгляд задержался на экране.
На заднем плане репортажа камера поймала что-то странное.
Пациент — мужчина, лет сорока — сидел на кушетке, неподвижно уставившись в стену. Вокруг него врачи суетились, бегали с градусниками, заполняли бумаги, но он не двигался.
— …на данный момент подтверждённых смертей нет…
Марк сузил глаза.
На секунду ему показалось, что пациент пошевелил губами.
Но тот так и не издал ни звука.
Камера сменилась, и снова пошла стандартная болтовня о мерах предосторожности, о советах не паниковать.
Марк какое-то время смотрел на экран, потом выдохнул и потёр шею.
— Опять панику нагнетают…
Но осадок остался.
Он перевёл взгляд на бутылку, поставил её на столик и потянулся к телефону. Открытый новостной сайт мелькал заголовками, и чем дальше он листал, тем больше сообщений всплывало о странных случаях в разных районах.
Где-то писали о массовых обмороках.
Где-то — о пациентах, которые поступали с температурой под сорок, но не проявляли обычных симптомов.
Он хмыкнул, бросил телефон на диван и снова посмотрел на экран.
— Ну, посмотрим, к чему это приведёт…
Проблема в том, что ответ на этот вопрос ему не понравится.
Марк едва успел сделать ещё глоток пива, как в дверь раздался глухой стук.
Он поморщился, бросил взгляд на часы.
Поздновато для гостей.
Стук повторился, на этот раз настойчивее.
Он выругался, отставил бутылку, встал и направился к двери.
— Кого там ещё принесло…
Он открыл дверь — на пороге стоял его сосед, Джим.
Мужик был бледен, на лбу блестели капли пота, дыхание тяжёлое.
— Эй, Марк… Извини за поздний визит.
Голос охрипший, будто он давно не пил воды.
Марк вскинул бровь.
— Ты как? Выглядишь дерьмово.
Джим слабо усмехнулся.
— Чувствую себя ещё хуже.
Он провёл рукой по лицу, морщась.
— У тебя есть что-то от температуры? Таблетки, порошки… Чёрт, хоть что-нибудь.
Марк не сразу ответил.
Ему не понравилось, как выглядел Джим.
Кожа казалась липкой, как у тех пациентов, что он видел в новостях.
— Сколько у тебя?
— Без понятия, но, кажется, жар. Голова трещит, будто кто-то её разламывает.
Он кашлянул, опёрся о дверной косяк.
— Если есть что-то, выручи, а? Я не хочу тащиться в аптеку, уже ночь…
Марк всё ещё молчал.
В голове засело мерзкое чувство, что-то не давало покоя.
Ещё днём с Джимом было всё нормально.
А теперь он выглядел, как человек, которого выжали досуха.
Марк внимательно посмотрел на Джима.
Температура, слабость, пот…
Всё как в тех новостях.
Он мог бы дать ему таблетки, но что-то внутри не давало этого сделать.
— Знаешь что, приятель… Может, не будешь хернёй страдать? Я отвезу тебя в больничку.
Джим тут же замотал головой.
— Да ну нафиг, там же очереди, меня часами будут мурыжить.
— Ты выглядишь так, будто сдохнешь к утру, — отрезал Марк.
Сосед вяло усмехнулся.
— Не такой уж я и старый, чтоб копыта от температуры отбросить.
— Ага, а если это не просто температура? Если какая-то зараза, которую сейчас по городу разносят? Ты ж новости не смотришь.
Джим моргнул.
— Какая зараза?
— Я сам не знаю, но что-то происходит. В больницы людей пачками везут.
Джим вздохнул, потёр виски.
— Ну и хрен с ним, поехали. Только без этих "я же говорил", если окажется, что это обычный грипп.
Марк уже натягивал куртку.
— Я первым скажу "я же говорил", если нас к утру не начнёт тошнить радугой.
Они спустились к машине, выехали в сторону ближайшей больницы.
Но чем ближе они подъезжали, тем сильнее Марка начинало напрягать происходящее.
Вдоль дороги стало больше патрулей.
Машины скопились в пробке перед больницей, но никто не двигался.
А потом он увидел блокпост.
Военные.
Полный отцеп.
Машина остановилась перед блокпостом.
Военные перекрыли въезд, выставили бетонные заграждения, патрули ходили вдоль периметра с оружием наперевес.
Толпа людей толпилась перед оцеплением, кто-то громко спорил с солдатами, требуя пустить их внутрь.
Джим тяжело дышал на пассажирском сиденье.
— Чё за нах… Они что, реально не пускают?
Марк молча вылез из машины.
Обычные гражданские вряд ли смогли бы пройти, но он не был обычным.
Он прошёл вперёд, игнорируя крики людей, подошёл к ближайшему военному и, не меняя тона, сказал:
— Холлоуэй. Мне нужно внутрь.
Солдат глянул на него, потом перевёл взгляд на напарника.
— У нас карантин, сюда никого не пускают.
— Мне плевать на ваш карантин. Проверь по базе.
Военный нахмурился, но связался с кем-то по рации.
Прошло несколько секунд напряжённого молчания.
А потом из-за блокпоста вышел человек в броне.
— Холлоуэй?
Марк узнал его сразу.
— Чёрт, Хендерсон, давно не виделись.
Старший офицер задержал взгляд на нём, затем кивнул в сторону прохода.
— Пропустите его.
Солдаты отступили.
Марк развернулся к машине.
— Сиди тут. Если я через полчаса не вернусь — сваливай.
Джим не стал спорить.
Марк прошёл через оцепление, и вскоре ворота за ним закрылись.
Пустые коридоры, мигающий свет, густой запах крови — больница напоминала мясницкую лавку, но без хозяина, который бы прибрался после бойни. Марк шёл следом за Хендерсоном, крепче сжимая руки в кулаки. Он чувствовал, как напряжение пробегает по коже липкими мурашками. Всё было слишком тихо.
Перед ними открылся холл приёмного отделения. Больше десятка тел беспорядочно валялись на полу, залив белую плитку чёрными пятнами. Врачи, пациенты, случайные люди — их разорвало, словно что-то вырвалось изнутри, жадно рвя плоть на части. Некоторые лежали, уткнувшись лицом в пол, другие застыли с раскрытыми глазами, в которых навсегда отпечатался ужас.
Марк медленно провёл взглядом по этому аду, стараясь не наступать в растёкшиеся лужи. Воздух был тяжёлым, спертым, и, несмотря на открытые двери, казалось, что вся больница превратилась в закрытую ловушку.
— Это не люди, — тихо сказал он, останавливаясь у ближайшего трупа.
— Уже нет, — коротко ответил Хендерсон, оглядывая коридор.
Марк обернулся к нему, нахмурившись. Внутреннее напряжение не отпускало, и чем дольше он смотрел на застывшие тела, тем больше росло мерзкое чувство, что что-то не так.
— Мне что, руками отбиваться, если что?
Хендерсон кивнул, протягивая пистолет рукоятью вперёд.
— На. Магазин полный.
Марк взял оружие, взвесил в руке. Он никогда не любил пистолеты, но без оружия сейчас чувствовал себя совсем голым.
В этот момент в глубине коридора раздался хриплый, надломленный вдох.
Они оба замерли.
Марк медленно поднял взгляд.
Трупы оставались на месте.
Но один из них дёрнулся.
Марк крепче сжал пистолет, направляя его в сторону застывших тел. Внутренний голос требовал бежать, но ноги оставались на месте, мышцы напряжены, словно тело уже готовилось к бою. Хендерсон стоял рядом, его автомат был поднят, взгляд неотрывно следил за коридором.
Труп дёрнулся ещё раз.
Марк видел, как пальцы стиснулись в судорожном спазме, мышцы на шее вздулись, а губы едва заметно дрогнули, будто пытаясь что-то сказать.
А потом оно двинулось.
Рывком, дёргано, словно тело до сих пор не осознавало, что снова может двигаться. Голову скрутило под неестественным углом, суставы хрустнули, а через секунду мутант резко выдохнул, втягивая воздух в грудь, которая ещё недавно была недвижимой.
Марк не раздумывал.
Первый выстрел разорвал тишину, пуля врезалась в плечо, заставляя тело резко дёрнуться, но не остановила его. Существо поднялось на ноги, его движения были резкими, ломанными, как у сломанной марионетки, но оно двигалось вперёд.
Хендерсон дал очередь, прошивая торс, но мутант даже не замедлился.
— Голова, блядь! — рявкнул Марк, поднимая пистолет выше.
Выстрел.
Лоб мутанта разлетелся кровавым облаком, и тело рухнуло обратно на плитку, оставляя за собой бурые мазки.
Тишина вернулась, но теперь она казалась ещё более жуткой.
Марк выдохнул, опуская пистолет.
— Чёрт…
— Это был не последний, — мрачно сказал Хендерсон, проводя стволом по сторонам.
— Это единственное место? — спросил Марк, оглядываясь на залитый кровью холл.
Хендерсон медленно повернулся к нему.
— Уже нет. Половину девятого сектора отцепили.
Марк медленно вдохнул, потёр лоб. Всё было хуже, чем он думал.
— Не обессудь, но я созову своих.
Хендерсон посмотрел на него, чуть прищурившись, но ничего не сказал.
Он понимал, что без помощи здесь не справиться.
Марк вытащил КПК, нажал несколько кнопок, подключаясь к зашифрованному каналу связи. Связь с его людьми была чёткой, но в этот раз ему хотелось, чтобы она была ещё быстрее.
Гудки.
Один.
Второй.
Третий.
Щелчок.
— Говори.
Голос на том конце был спокойным, как будто собеседник ждал чего-то подобного.
— Это Холлоуэй. Я на объекте, и тут полный пиздец.
— Определённее.
Марк огляделся. Труп мутанта всё ещё лежал в луже крови, Хендерсон молча слушал разговор, не отрывая взгляда от коридора.
— Неизвестная зараза, куча трупов, а некоторые из них больше не трупы. Половину девятого сектора уже отцепили.
В трубке раздался короткий вдох.
— Понял. Группа на западе, можем быть у тебя через пятнадцать минут.
— Времени у нас меньше, чем ты думаешь.
— Точка сбора?
Марк перевёл взгляд на Хендерсона.
— Есть безопасная зона?
— Пока держим один из блоков на втором этаже, но это ненадолго.
Марк кивнул, передавая информацию в рацию.
— Второй этаж, левое крыло.
— Понял. Выживай, Холлоуэй.
— Как всегда.
Связь оборвалась.
Марк убрал КПК, взглянул на Хендерсона.
— Ну, теперь у нас хотя бы есть поддержка.
Офицер усмехнулся, проверяя автомат.
— Посмотрим, успеет ли она добраться сюда, пока нас не сожрали.
Марк передёрнул затвор, проверяя пистолет, прежде чем кивнуть Хендерсону. Они двигались быстро, но осторожно, стараясь не шуметь. Холл приёмного отделения оставался позади, но чем дальше они уходили вглубь больницы, тем сильнее ощущалось напряжение.
Трупы на полу уже не казались просто трупами. Казалось, будто некоторые из них могли вот-вот зашевелиться.
Мигающий свет создавал мертвенные тени на стенах, а воздух с каждой минутой становился тяжелее — пропитанный железом, потом и чем-то ещё, чем-то гнилостным, тянущимся из глубины коридоров.
— Второй этаж, левое крыло, — тихо напомнил Марк. — Как далеко?
— Лестница в конце коридора, но может быть заперта, — ответил Хендерсон, не отрывая взгляда от затемнённого пространства впереди.
Марк прищурился.
— Если закрыта — найдём другой путь.
Они прошли ещё несколько метров, минуя операционные и палаты. Некоторые двери были распахнуты настежь, внутри — хаос: перевёрнутые столы, разбросанные медикаменты, капельницы, пустые кровати с тёмными пятнами на простынях.
Что-то хрустнуло под ногами.
Марк опустил взгляд.
Шприц, раздавленный сапогом.
Он сглотнул, прислушиваясь.
Всё было тихо.
Но это была та тишина, которая только предшествует буре.
Хендерсон жестом указал на лестничную площадку впереди.
— Мы почти у цели.
Марк кивнул.
Но в этот момент с верхнего этажа донёсся глухой, влажный звук, а затем короткий автоматный выстрел.
Они переглянулись.
Лестница скрипнула под их шагами, когда они поднимались на второй этаж. Запах крови стал резче, воздух был густым, словно пропитанным металлом и гарью от выстрелов. Марк первым ступил на площадку и сразу понял — здесь было настоящее побоище.
Коридор перед ними был завален телами. Мутанты — изуродованные, с разорванными черепами, растерзанными конечностями. Кто-то из них был до неузнаваемости искромсан, кто-то всё ещё дёргался в предсмертных конвульсиях, истекая чёрной, густой кровью.
Среди них лежали и солдаты.
Они не просто погибли — они сражались до последнего, но проиграли.
Хендерсон сжал зубы, оглядываясь.
— Чёрт…
В конце коридора, за баррикадой из перевёрнутых кушеток и медицинских шкафов, всё ещё держались бойцы.
Несколько человек, в броне, с автоматами, стояли, прикрывая друг друга. Лица были измучены, но оружие всё ещё смотрело в сторону выхода из коридора.
Марк быстро оценил ситуацию.
— Это они?
— Да, — коротко ответил Хендерсон. — Остатки группы.
Один из военных заметил их, поднял ствол, но тут же опустил, узнав Хендерсона.
— Свои!
Они шагнули вперёд, пересекая коридор, перешагивая через трупы.
Но Марк не мог отделаться от чувства, что кто-то ещё смотрит на них из этой бойни.
Солдаты выглядели вымотанными. Кто-то перевязывал руку, кто-то тяжело опирался на стену, прижимая к ребрам кровавую марлю. Запах пота, гари и пороха висел в воздухе, забивая ноздри.
— Холлоуэй? — один из бойцов с трудом поднялся, держа автомат наготове.
— Живой, как видишь, — Марк оглядел коридор, полузасыпанный трупами мутантов. — Вы тут явно весело провели время.
— Весело — не то слово, — буркнул другой солдат, проверяя магазин. — Эти твари, они…
Он осёкся.
Все замолчали.
Марк почувствовал это ещё до того, как заметил.
Где-то в темноте, за обломками мебели, что-то двигалось.
Медленный, тянущийся звук — словно когти скребли по полу.
А потом…
Тяжёлый вдох.
Марк вскинул пистолет.
— Свет туда!
Один из бойцов поднял фонарь. Луч дрогнул, выхватив из тьмы что-то огромное.
Тень двинулась.
Лязг металла.
Звериный рык, низкий, вибрирующий, заставляющий внутренности сжаться.
— Блядь, — прошипел Хендерсон. — Это что, босс-файт?
Существо шагнуло вперёд.
Оно было выше обычных мутантов.
Покрытая тёмными наростами кожа, изломанные суставы, глаза, в которых не было ни капли человечности.
— Огонь! — рявкнул Марк.
Автоматные очереди сотрясли коридор.
Тварь дёрнулась.
Но не упала.
Она бросилась вперёд.
Тварь рванулась вперёд, игнорируя автоматные очереди. Пули разрывали плоть, но не останавливали.
Марк едва успел отскочить, когда существо обрушило лапу туда, где он стоял секунду назад.
Плитка разлетелась в стороны.
Солдат, стоявший ближе всех, не успел среагировать. Когти разорвали его броню, взрыв крови забрызгал стены.
Хендерсон открыл огонь в упор, целясь в голову.
Мутант взвыл.
Но не упал.
Марк метнулся в сторону, укрываясь за опрокинутым столом.
И тут раздались новые выстрелы.
С другой стороны коридора ворвалась группа бойцов.
Наёмники.
Чёрная броня, тактические маски, тяжёлые карабины.
Они не стреляли очередями — били чётко, прицельно.
Выстрел. В сустав.
Выстрел. В горло.
Выстрел. В глазницу.
Мутант дёрнулся, захрипел… и рухнул на пол.
Глухой удар.
Наступила тишина, нарушаемая только гулким эхом последних выстрелов.
Один из наёмников пнул тушу носком ботинка, проверяя, не двигается ли тварь.
— Опоздали? — раздался голос из-за тактической маски.
— Минуты на три, — Марк выдохнул, встав.
Наёмник снял маску.
Ворон.
Марк провёл рукой по лицу, размазывая пот и кровь. Тишина, повисшая после боя, казалась ненормальной — как затишье перед ещё большим дерьмом.
Ворон убрал пистолет в кобуру, окинул взглядом заваленный трупами коридор.
— Выглядишь как дерьмо, Холлоуэй.
— Спасибо, сам выглядишь потрясно, — буркнул Марк, поднимая с пола выпавший магазин.
Хендерсон встал рядом, проверяя рацию.
— Нам нужно двигаться дальше. Это место не продержится долго.
Один из наёмников присел над мутантом, осматривая труп.
— Заметили? Этот ублюдок выдержал прямые попадания. Их кожа становится крепче.
— Они эволюционируют, — хмуро добавил Ворон.
Марк сплюнул.
— Отлично. Теперь они ещё и пулестойкие.
Хендерсон переключил частоту на рации.
— База, это группа зачистки. Мы потеряли большую часть бойцов. Запрашиваем эвакуацию.
Статический шум в ответ.
Он нахмурился, повторил запрос.
Ничего.
Ворон встретился с ним взглядом.
— Связи нет?
— Или они не хотят отвечать, — сказал Марк, застёгивая ремень.
Ворон тяжело вздохнул, щёлкнул затвором.
— Тогда у нас один вариант — выбраться отсюда самим.
Хендерсон кивнул.
— Южный выход. Если там не завалено, сможем пройти через парковку.
Марк оглядел уцелевших солдат.
— Идти смогут все?
— Те, кто не сможет, уже мертвы, — холодно сказал один из бойцов.
Тишина.
Ворон кивнул.
— Тогда двигаем.
Они двигались через коридоры, оставляя за спиной трупы мутантов. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью, порохом и чем-то гнилостным, что проникало в лёгкие с каждым вдохом.
Рация на поясе Хендерсона треснула помехами.
— Повторяю… Они… вырвались… Сектор… — голос был искажён, но смысл был ясен.
Марк замер.
— Блядь…
Хендерсон попытался поймать сигнал.
— Что за хрень? Они что, прорвали оцепление?
Ответа не последовало, только новые помехи.
Ворон выругался и щёлкнул предохранителем.
— Мы уходим. Немедленно.
— И куда, по-твоему? — спросил один из бойцов.
Ворон посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Марка.
— Нужно перекрыть дорогу. Мы выйдем через южный выход, доберёмся до транспорта и взорвём мост.
В комнате повисла тишина.
Марк прищурился.
— Ты предлагаешь что?
— Они идут в город, Холлоуэй, — Ворон говорил спокойно, но голос был стальным. — Если мы не остановим их здесь, завтра эта тварь вцепится в глотку кому-то в безопасной зоне.
Хендерсон шагнул ближе.
— Ты понимаешь, сколько там ещё людей? Беженцы, гражданские!
— Если мы не сделаем этого, погибнут сотни тысяч, — Ворон оглядел всех, сжимая автомат. — Я не собираюсь устраивать голосование. Либо мы сносим мост, либо нам всем конец.
— Мы не можем так просто бросить их! — голос одного из бойцов дрогнул. — Мы должны дать людям шанс!
— Шанс на что? — Ворон нахмурился. — На то, что через сутки они сами станут такими же?
Марк глубоко вдохнул, пытаясь разобраться в собственных мыслях.
Они стояли перед выбором.
Жёсткое решение.
Но, возможно, единственно верное.
Ворон перевёл тяжёлый взгляд на собравшихся.
— Либо вы со мной, либо без меня.
Его голос прозвучал ровно, без дрожи, но от этого стало только хуже.
Марк нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Ворон сделал шаг вперёд, сжимая автомат. — Я не хочу, чтобы моя семья пострадала. Да, это эгоизм.
Он провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул.
— Но знаете что? Нам всем есть что терять. И либо мы это делаем, либо нет. Но тогда я ухожу, и мне плевать, кто будет уговаривать командование.
Хендерсон шагнул ближе, огонь в его глазах вспыхнул ярче.
— Ты хочешь бросить этих людей? Запереть их там, где у них не будет шанса?
— Шанс? — Ворон сухо усмехнулся. — Шанс на что? Умереть медленнее? Дать им день или два, пока их кишки не окажутся на стенах?
Марк стиснул зубы.
— Ворон…
— Холлоуэй, давай без этого, — Ворон перебил его. — Я знаю, что это жестоко. Я знаю, что это чудовищно. Но если мы этого не сделаем, через неделю весь город превратится в ад.
Он перевёл взгляд на каждого.
— Я ухожу. Кто со мной?
Тишина.
Тяжёлая, гнетущая, давящая.
И вдруг…
Вдалеке раздался рёв.
Громкий. Дикий. Близко.
Что-то уже шло по их следу.
Рёв приближался.
Хендерсон обернулся первым, но мутант уже был слишком близко. Тёмная, рваная фигура выбралась из ближайшего коридора и прыгнула вперёд, сметая всё на своём пути.
Выстрелы прогремели почти одновременно.
Пули прошили грудь существа, но оно даже не замедлилось.
— Дерьмо! — рявкнул Марк, отходя назад.
Тварь сделала новый рывок.
И в этот момент Ворон оказался прямо на её пути.
Существо сбило его с ног, повалив на залитый кровью пол. Когти чиркнули по броне, но не пробили.
Кровь мутанта хлынула из ран, попадая на его перчатки, на лицо.
Марк тут же рванулся вперёд, давая ещё несколько выстрелов в голову твари.
Она дёрнулась.
Захрипела.
И наконец, рухнула.
Ворон тяжело задышал, чувствуя, как липкая, горячая жидкость стекает по коже.
Кровь мутанта.
Чёрная. Вязкая. Опасная.
Он быстро стёр её рукой, но внутри что-то дрогнуло.
"Не сейчас. Чёрт, не сейчас…"
— Ворон! — Марк подошёл ближе. — Ты в порядке?
Он медленно выдохнул, резко встал, не показывая ни капли сомнения.
— В порядке.
— Ты точно…?
— Сказал же, чёрт возьми, в порядке!
Марк кивнул, но посмотрел как-то слишком внимательно.
— Ладно… Двигаем к мосту.
Ворон ничего не ответил. Он просто сжал зубы, отводя взгляд.
Никто не должен знать.
Они двигались быстро, но осторожно. Улицы были пустыми, но это не означало безопасности — скорее наоборот.
Марк шёл впереди, держа пистолет наготове. Хендерсон прикрывал тыл, остальные рассредоточились, двигаясь короткими перебежками.
Ворон молчал.
Он чувствовал, как тело постепенно наливается тяжестью.
Это просто усталость. Просто стресс.
Он сжал кулаки, стараясь не смотреть на свои руки.
Крови уже нет. Всё чисто. Всё нормально.
— Мы близко, — тихо сказал один из бойцов.
Они вышли к мосту.
Металлические опоры возвышались над мутной рекой. Лампы ещё горели, отбрасывая бледный свет на асфальт, но город за мостом уже казался другим миром.
Там была жизнь.
Здесь — только смерть.
Марк оглянулся.
— Ворон, твои люди подготовят заряды?
Ворон кивнул, стараясь не показать, как сильно колотится сердце.
— Да. Нам нужно пять минут.
— У вас три, — Хендерсон оглянулся назад. — У нас гости.
Вдалеке вновь раздался рёв.
Они идут.
Ворон быстро передал бойцам команду, и они кинулись закладывать заряды. Каждая секунда была на вес золота.
Хендерсон первым заметил движение на горизонте.
— Холлоуэй…
Марк поднял взгляд.
В темноте что-то двигалось.
Нет.
Много чего.
Лучи фонарей скользнули по приближающимся силуэтам, и Марк почувствовал, как у него холодеет внутри.
— Чёрт…
Они шли стеной.
Десятки. Сотни.
Голые, рваные фигуры заполняли улицы, двигаясь, как единый организм.
Орда.
Мутанты выли, рычали, двигались всё быстрее.
Некоторые бежали.
Некоторые ползли по стенам зданий, переползая через друг друга, как волны живого ужаса.
— Ворон, ускорьтесь! — крикнул Марк, не сводя глаз с приближающегося кошмара.
— Почти всё! — отозвался кто-то из бойцов.
Хендерсон вскинул автомат.
— Они уже здесь…
Орда рванулась вперёд.
— ОГОНЬ!
Первыми заговорили пулемёты. Очереди прорезали тьму, вспышки от выстрелов осветили мост, превращая орду мутантов в адские силуэты.
Пули врезались в тела, сбивая первых тварей с ног, но остальные не останавливались.
Они шли по своим мёртвым, бежали, рвались вперёд.
Ворон щёлкнул рацией.
— Заряды готовы!
— Тогда валим, к чёрту! — рявкнул Марк, отстреливаясь на ходу.
Они начали отступать.
Звуки выстрелов сливались в единый гул, мост сотрясался от шагов, крики мутантов разрывали воздух.
Пули прошивали тела, но они всё равно двигались.
Прыгали.
Ползли по перилам, сквозь огонь и сталь.
— БЕЖИМ! — Хендерсон схватил одного из бойцов, затаскивая его за себя.
Они пролетели последние метры.
Первая волна мутантов уже почти достигла центра моста.
Ещё секунда — и они настигнут отряд.
Ворон щёлкнул детонатором.
Вспышка.
Земля задрожала.
Огненная волна прошла по основанию моста, словно исполинский удар молота.
Металл застонал.
Канаты лопнули с визгом.
Стальные балки потрескались, уходя в пропасть.
Мост пошёл вниз, словно рухнувший гигант.
Мутанты падали вместе с ним.
Кричали. Выли. Исчезали в огне и пыли.
Огромная конструкция рухнула в реку, разбиваясь на части, погребая под собой всех, кто был на ней.
Пыль накрыла всё, поглотив горизонт.
Тишина.
Затем лишь эхо взрыва, уходящее в бесконечность.
Марк глубоко вдохнул, глядя на рушащуюся громаду.
— Вот теперь точно пиздец.
Ворон убрал детонатор, смотря на обломки.
— Иначе быть не могло.
Тишина.
Гул взрыва ещё отдавался в ушах, но сам мост уже исчез. Лишь облако пыли медленно оседало на воду, где ещё секунду назад был путь назад.
Марк смотрел на руины. Громада металла и бетона теперь лежала в реке, погребая под собой сотни мутантов… и тех, кто не успел спастись.
Хендерсон вытер лоб дрожащей рукой, тяжело дыша.
— Вот и всё… — его голос звучал странно пусто.
Марк повернулся к Ворону.
Тот просто стоял, глядя на обломки. Без эмоций. Без слов.
— Мы только что похоронили целый район, — хрипло выдавил кто-то из бойцов.
— И спасли остальные, — резко ответил Ворон, не отводя взгляда.
Наступило молчание.
Каждый понимал, что это была правда.
Но легче не становилось.
Марк вытащил из разгрузки сигарету, прикурил, но дым не скрывал вкуса гари и пепла во рту.
— Дороги назад нет.
— И никогда не было, — тихо сказал Ворон.
Они стояли у обрыва, глядя в тёмные воды, туда, где больше ничего не было.
Позади пустой город.
Впереди неизвестность.
Но одно они знали точно.
Это был только первый шаг.
[Прямой эфир. Национальные новости.]
— …сегодня правительство выступило с официальным заявлением о ситуации в заражённых зонах. Согласно последним данным, военные части, задействованные в операциях, несут критические потери и не могут справиться с масштабом угрозы.
Экран сменился кадрами разрушенного моста. Гигантская конструкция, обрушенная в реку, пепел, обломки.
— В связи с этим было принято решение привлечь частные военные компании и создать новый оперативный контингент для защиты оставшихся безопасных зон.
Кадры сменились, показывая выступление чиновника в строгом костюме.
— Сегодня мы объединяем лучших бойцов, прошедших реальный боевой опыт в заражённых зонах. Эти люди доказали, что способны действовать там, где обычная армия бессильна.
На экране логотип ЧВК, эмблемы нескольких подразделений, среди которых будет и будущая "Гидра-9".
Затем камера переключается на интервью.
Офицер в броне, лицо скрыто маской. Голос глухой, но уверенный.
— Правительство поняло, что у них нет выбора. Они могут или доверить это профессионалам, или ждать, пока вирус сам решит, кто останется в живых.
— Вы верите, что частные военные компании справятся лучше?
Пауза.
— Мы уже справляемся.
За кадром – съёмки боевых вылазок, отряды наёмников в полном вооружении, зачистка заражённых секторов.
— Как вы относитесь к критике, что ЧВК работают за деньги, а не за идею?
Офицер медленно выдыхает.
— А вам что важнее? Чтобы работа была сделана, или чтобы все верили в светлые идеалы?
Интервью продолжается, но суть уже ясна.
Новая эпоха борьбы с вирусом начинается.
— …несмотря на сложную обстановку в изолированных районах, частные военные компании продолжают успешно выполнять миссии по зачистке заражённых секторов.
На экране архивные кадры боевых операций.
Переулки, заполненные трупами мутантов.
Наёмники в тяжёлой броне, двигавшиеся слаженно и быстро.
Выстрелы, вспышки гранат, холодный расчёт.
Сектор 9 теперь называли "последним оплотом контроля".
— По данным нашего источника, на сегодняшний день более 80% территории сектора очищено от активных угроз.
Экран сменился. Силуэт мужчины в тени — интервью с анонимным наёмником.
— В секторе 9 работают лучшие, — голос был хриплым. — Мы взяли под контроль стратегические объекты, зачистили мосты, туннели. Любая угроза, которая появляется, ликвидируется в течение суток.
— Вы уверены, что можете удержать территорию?
— Если нас продолжат снабжать — да.
Здесь новость обрывается.
Камера переключается на залитый неоновым светом офис.
[Закрытая конференц-комната. Где-то в Синей зоне.]
За панорамными окнами расстилался чистый, нетронутый вирусом город.
Внутри — тишина.
Тяжёлый дубовый стол, несколько человек по разные стороны. Одеты не в броню и тактическое снаряжение, а в дорогие костюмы.
На центральном экране висели графики и чертежи.
Логотип "NexTech Industries".
Мужчина с седыми висками сложил руки перед собой.
— Господа, думаю, вы понимаете, зачем мы здесь.
Глухой голос, лишённый эмоций.
По другую сторону стола — несколько человек с выраженным акцентом.
Приглашённые учёные.
— Ваша страна нуждается в технологии, — один из них откинулся назад, пожав плечами. — Мы готовы предоставить её. Но…
Пауза.
— Но? — спросил представитель правительства.
Учёный склонил голову, взгляд его был почти хищным.
— Нам нужны полномочия. Нам нужна лаборатория. Нам нужны… ресурсы.
Секунду никто не говорил.
Затем седовласый мужчина медленно кивнул.
— Вы их получите.
В уголке экрана загорелась новая надпись.
"Проект NEXTECH — ОДОБРЕНО".
[Прямой эфир. Национальные новости.]
На экране — логотип NEXTECH.
Крупное здание исследовательского центра, сотни учёных в белых халатах, лаборатории, забитые сложным оборудованием.
Ведущий с серьёзным выражением лица:
— Сегодня глава корпорации "НексТек" официально объявил о начале программы полного восстановления страны.
Камера переключается.
За трибуной стоит хорошо одетый мужчина средних лет, с уверенной улыбкой.
Он смотрит прямо в объектив, голос звучит ровно, спокойно.
— Мы знаем, через что вам пришлось пройти. Мы знаем, что страх стал частью вашей жизни. Но этот страх не вечен.
Задний фон — голографическое изображение "ПАНАЦЕИ".
— Сегодня мы стоим на пороге революции в медицине.
— Благодаря совместным усилиям лучших умов мира, мы нашли способ противостоять вирусу.
— Мы дадим вам будущее.
За кадром — аплодисменты.
Люди у экранов затаивают дыхание.
Ведущий подытоживает:
— Согласно заявлению корпорации, испытания уже начались. Первые добровольцы уже участвуют в программе.
Всё выглядит идеально.
[Прямой эфир. Национальные новости.]
— В продолжение сегодняшнего заявления корпорация "НексТек" официально подтвердила стратегическое партнёрство с частными военными компаниями, которые активно участвуют в зачистке заражённых зон.
Кадры из сектора 9.
Наёмники в тяжёлой броне, боевые группы, патрулирующие развалины, зачистка мутантов.
Дальше — пресс-конференция.
На трибуне всё тот же представитель НексТек. Он делает лёгкий жест рукой, приглашая кого-то вперёд.
Камера выхватывает группу бойцов в чёрной тактической экипировке.
В центре стоит Ворон.
Он не говорит. Только наблюдает.
Глава корпорации берёт слово.
— Эти люди первым встретили угрозу лицом к лицу. Они доказали, что способны защитить тех, кто не может защитить себя.
Пауза.
На экране появляется новый символ.
Голова змеи с девятью распущенными шеями.
— Отныне этот элитный отряд известен как Гидра-9.
Логотип застывает на экране.
— Их задача — не просто сдерживать угрозу, но и помогать нам восстановить порядок.
Камера ловит взгляд Ворона.
Он смотрит прямо в объектив.
[Закрытая комната для переговоров. Главный офис NEXTECH.]
Полумрак.
Дорогие костюмы. Тонкий дым сигар.
За столом собрались те, кого не показывают по телевизору.
На экране висело изображение Гидры-9.
Голос с другого конца комнаты:
— Зачем нам наёмники?
Пауза.
Кто-то чуть усмехнулся.
Глава корпорации сложил пальцы перед собой.
— Потому что их можно использовать.
Другой человек, высокий, седой, откинулся в кресле.
— Армия ещё держит лояльность. Но если ситуация ухудшится…
— Они будут бесполезны.
Лёгкий кивок.
— Нам нужна сила, которая подчиняется не государству, а нам.
Тишина.
На столе легли бумаги. Контракты. Цифры.
Они не собирались просто сдерживать вирус.
Они собирались управлять хаосом.
— Гидра-9 — это первый шаг.
— Если эксперимент с ними пройдёт успешно…
— Мы создадим новый порядок.
Финальный взгляд на экран.
Гидра-9 теперь не просто солдаты.
Они стали частью плана.
[Военный ангар. Закрытая база.]
Марк провёл пальцами по гладкой поверхности новой брони.
Чёрный карбон, усиленные композиты, встроенные модули. Лёгкая, но крепкая.
Нечто совершенно иное, чем стандартное снаряжение армии.
Рядом стоял представитель НексТек — мужчина в белом лабораторном халате, с самодовольной улыбкой.
— Это новое поколение тактического снаряжения, — сказал он, проведя рукой по нагрудной пластине. — Лёгкость, защита, адаптивные системы. Встроенная фильтрация воздуха, защита от токсинов.
Ворон молча проверил броню, наклонил голову.
— Что с огнестойкостью?
— Выдержит прямое попадание зажигательной смеси.
— Что с оружием?
Улыбка технаря стала шире.
Он жестом подозвал ассистента, и тот открыл чёрный кейс.
Внутри лежали новые штурмовые винтовки.
Лёгкие, эргономичные, с продвинутыми боеприпасами.
— Специальные патроны, — продолжил представитель НексТек. — Усиленное бронебойное покрытие, увеличенный импульс пробития. Некоторые заряды разрываются внутри цели.
Марк приподнял бровь.
— И это нам официально разрешено использовать?
Улыбка лабораторного крыса стала совсем хищной.
— Официально? Конечно.
Ворон кивнул, осматривая винтовку.
Теперь они получили не просто оружие.
[Заражённый сектор. Глубина Красной зоны.]
Пустые улицы. Разрушенные здания, следы ожесточённых боёв.
Гидра-9 двигалась быстро и слаженно, словно один механизм.
Ворон шел первым, вглядываясь в затемнённые переулки. В новом шлеме инфракрасный визор работал идеально — мутанты больше не могли прятаться в тенях.
— Чисто, — тихо проговорил он в рацию.
— Двигаемся, — Марк дал сигнал группе.
Их задание: захватить научный комплекс НексТек, который потерял связь.
По документам, там не должно было быть угроз.
Но документы врут.
Они вышли к зданию. Высокие стеклянные окна были разбиты, изнутри шёл гулкий скрежет.
— Двери вскрываем? — уточнил Хендерсон.
Ворон посмотрел на винтовку в руках.
Новые патроны. Новые технологии.
— Вскрываем.
Автоматная очередь снесла электронный замок.
Двери со скрипом распахнулись.
Внутри что-то зашевелилось.
[Лаборатория. Тёмный коридор.]
Запах гнили, химии и… чего-то ещё.
Они замерли, глядя на фигуру в конце зала.
Мутант.
Но он не бросался на них.
Он просто стоял.
Марк нажал на спусковой крючок, но Ворон поднял руку, останавливая его.
Существо подняло голову.
Его лицо было разложившимся, но ещё сохранившим остатки человеческого.
Глаза.
Не мутные, не бешеные. Осознанные.
— Стреляйте.
Голос был хриплым, сломанным, но понятным.
Они застыли.
— Сделайте это… пока не поздно.
Хендерсон сжал автомат, взгляд его дрогнул.
— Ты… понимаешь нас?
Мутант дрожал.
— Я… слишком долго сдерживал это. Но оно сильнее.
Его пальцы судорожно сжались.
— Оно… голодно. Оно захватит… всё.
Пауза.
Он сделал шаг вперёд.
— Не дайте ему.
Ворон выстрелил первым.
Пуля разнесла череп, кровь и чёрная жижа забрызгали стены.
Тишина.
Марк сжал зубы.
— Что, блядь, это было?
Ворон не ответил.
Он уже понимал: это не просто вирус.
[Главный серверный зал.]
Красный аварийный свет моргал на потолке, отбрасывая резкие тени. Гидра-9 двигалась осторожно, держа оружие наготове.
Мутант был мёртв, но что-то ещё казалось живым в этом месте.
— Компьютеры работают, — тихо сказал Хендерсон, подойдя к терминалу. — Может, найдём что-то полезное.
Ворон кивнул.
— Взломай систему.
Они закрепились в комнате, пока техник команды подключался к архивам.
Несколько минут — и на экране замигали файлы.
Видео. Документы. Отчёты.
— Господи… — пробормотал Марк, вчитываясь.
Доклады о распылении вируса.
Карта города с отмеченными точками заражения.
Отчёты о первых мутациях.
— Это не случайность… — Хендерсон провёл рукой по экрану. — Они знали. Они тестировали это.
Ворон молча смотрел на данные.
Затем включилось видео.
Камера охранной системы.
Нападение на лабораторию. Группа людей в броне — не мутанты, не заражённые. Обычные, хорошо вооружённые бойцы.
— Это… не просто атака.
Кто-то целенаправленно взял лабораторию под контроль.
Марк сжал зубы.
— У нас проблема посерьёзнее мутантов.
[Лаборатория. Последние минуты.]
— Забираем всё, — твёрдо сказал Ворон. — Эти данные могут спасти нам задницы.
Марк скопировал файлы на защищённый накопитель и убрал его в разгрузку.
— У нас три минуты. Если что-то полезное осталось, берём сейчас или оставляем.
Хендерсон огляделся.
— Ничего ценного. Всё уже в огне.
— Тогда уходим.
Они быстро покинули лабораторию, двигаясь к точке эвакуации.
Но Ворон чувствовал, что с ним что-то не так.
Сердце стучало быстрее, чем должно.
Кожа периодически зудела, словно под ней что-то двигалось.
Он списал это на усталость. Но глубоко внутри знал — это не просто усталость.
[Некоторое время спустя. Закрытая лаборатория НексТек.]
Ворон сидел в изолированной комнате.
Руки скованы наручниками.
Вены вздуты, бледная кожа покрыта первыми тёмными прожилками.
За стеклом — учёные в белых халатах.
Один из них повернулся к коллеге.
— Процесс пошёл.
— Он идеальный подопытный. Сознание всё ещё сохранено.
— Вопрос в том, как долго.
Ворон молча смотрел перед собой.
Глухой зуммер замка — дверь закрыта. Камеры смотрят на него сверху вниз, холодные объективы без эмоций.
Ворон сидел на полу, дыша тяжело и прерывисто.
Кровь кипела.
Кости ломило, как будто кто-то переламывал их изнутри.
Он вздрогнул, сжимая руки в кулаки.
На запястьях пошли тёмные прожилки.
Чёрные. Нездоровые. Живые.
— Пульс выше нормы, — раздался голос за стеклом.
— Температура растёт. Начинается перестройка тканей.
Голоса.
Холодные. Ровные.
Они наблюдали.
Они ждали.
Ворон ощутил, как что-то внутри него меняется.
Что-то новое.
Что-то… голодное.
Он сжал зубы до боли, отказываясь поддаваться этому.
— Инъекция.
Холодный металл у шеи. Укол.
Тело выгнулось в судороге.
Боль.
Чистая, необузданная, животная.
Ворон зарычал, не в силах сдержаться.
— Реакция сильнее, чем ожидалось.
— Держите его под контролем.
За стеклом люди в белых халатах писали отчёты.
Для них он был не человеком.
Он был объектом.
Боль накатывала волнами.
Кожа горела.
Кости внутри рук начали скрипеть.
Ворон захрипел, выгибаясь назад.
Его пальцы дёрнулись.
Что-то вырвалось из-под кожи.
Когти.
Длинные. Острые. Чёрные, как нефть.
Они выросли медленно, но с каждым сантиметром боль резала разум на части.
Он зарычал, вцепившись в холодный пол.
За стеклом учёные наблюдали, записывали данные.
— Формирование лезвийных наростов завершено.
— Как чувствует себя объект?
А потом…
Боль ушла.
Резко.
Ворон вдохнул, и лёгкие больше не жгло.
Тело больше не разрывалось изнутри.
Сила пришла на смену мучениям.
Он поднялся с пола.
Посмотрел на когти.
Они ощущались естественными.
Словно всегда были частью его.
— Объект стабилизировался, — раздался голос за стеклом.
Ворон медленно поднял взгляд.
За прозрачной перегородкой стояли трое учёных в белых халатах.
Один из них — мужчина средних лет, с коротко остриженными светлыми волосами, слегка улыбнулся.
— Как вы себя чувствуете?
Ворон молча смотрел на него.
— Ваше тело прошло серьёзные изменения, — продолжил учёный. Голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь.
— Мы рады, что процесс стабилизировался. Теперь нам нужно провести… несколько тестов.
Тестов.
Ворон не ответил.
Только сжал пальцы, чувствуя, как когти слегка царапают металл пола
Первый этап: физическая подготовка
[Испытательный зал. Лаборатория НексТек.]
Металлические стены. Холодный свет.
Ворон стоял в центре, вокруг — камеры, датчики, учёные за стеклом.
Голос в динамике:
— Испытание первое. Выносливость.
Пол дрогнул — платформа начала двигаться.
Сначала медленно. Потом быстрее.
Он побежал.
Без тяжести в мышцах. Без усталости.
Каждый шаг чёткий, точный.
— Частота дыхания в норме, пульс стабильный.
Дальше — сила.
Огромная гидравлическая плита опустилась перед ним.
— Попробуйте её поднять.
Ворон положил ладони на холодный металл.
Толкнул.
Плита поддалась.
Давление на мышцы — никакого.
— Это уже выше человеческих пределов…
Учёные зафиксировали данные.
Второй этап: против мутанта
Голос снова раздался в динамике.
— Следующий тест…
Металлическая дверь открылась.
В зал выпустили мутанта.
Глаза налитые кровью. Кожа рваная. Когти, зубы, пена на губах.
Ворон почувствовал его запах.
И впервые ощутил не страх.
Голод.
Мутант зарычал и бросился на него.
Но Ворон двигался быстрее.
Рывок. Удар.
Когти вспороли грудь твари.
Мутант взвыл.
Кровь брызнула на пол.
Ворон инстинктивно сжал руку — и что-то произошло.
Тело мутанта начало разлагаться прямо у него в ладонях.
Поглощение.
Клетки вируса перетекли в него.
А затем — вспышка энергии.
Он почувствовал, как часть силы твари стала его.
Учёные замерли.
— Вот это… интересно.
Третий этап: испытание на регенерацию
Металл. Камеры. Холодный свет в лицо.
Ворон чувствовал, как изменилось его тело после поглощения.
Но он ещё не знал, насколько.
Щелчок динамика.
— Теперь мы проверим вашу устойчивость к повреждениям.
За стеклом — мужчина в белом халате, холодный взгляд.
Он опустил руку.
Выстрел.
Пуля вошла в грудь.
Острая боль.
Но…
Ворон сделал вдох.
И почувствовал, как пуля выталкивается сама.
Рана зажила.
— Невероятно.
Следующий выстрел. В плечо. В ногу. В бок.
Боль на секунду пронзала тело… и исчезала.
Кожа стягивалась, мышцы восстанавливались.
— Уровень регенерации выше, чем предполагалось.
Четвёртый этап: пытка током
Ворон уже знал, что дальше будет хуже.
Металлические наручники зафиксировали его руки.
Разряд электричества ударил в тело.
Боль.
Но мышцы не сократились, не отказали.
Он выдержал.
Учёные увеличили мощность.
Второй разряд.
Третий.
Ворон сжал зубы.
Тело справилось.
[Изолированная камера. После экспериментов.]
Ворон лежал на холодном полу.
Грудь поднималась ровно.
Раны зажили.
Но внутри что-то было не так.
Его тело уже не принадлежало ему.
Он почувствовал силу.
Но не свою.
Чужую. Чуждую.
Вирус жил в нём.
И становился сильнее.
Щелчок замка.
Дверь открылась, вошёл мужчина в белом халате.
— Как вы себя чувствуете?
Ворон поднял взгляд.
Вместо ответа просто сжал пальцы, выпуская когти.
Учёный улыбнулся.
— Вы уже понимаете, что с вами происходит?
Пауза.
Ворон ощущал в себе тьму.
Ощущал, как вирус ждёт момента, чтобы взять верх.
Но пока он был хозяином.
Он выпрямился, встретив взгляд учёного.
— Я понимаю, что я — ваш эксперимент.
Учёный усмехнулся.
— И вы — удачный результат.
Учёный спокойно наблюдал за Вороном, изучая его реакцию. Некоторое время никто не говорил, только тихое гудение аппаратуры наполняло стерильную комнату. Ворон молчал, сжимая и разжимая пальцы, прислушиваясь к себе. Он больше не чувствовал слабости, не ощущал усталости или боли. Но понимал — он уже не тот, кем был раньше.
— Вы сделали больше, чем могли ожидать, — наконец произнёс учёный, присаживаясь напротив него. — Вопрос в том, готовы ли вы использовать это во благо.
Ворон медленно поднял взгляд.
— То есть?
— Вас можно держать здесь, проводить дальше исследования, изучать ваши способности, довести эксперимент до конца, — собеседник склонил голову. — Или вы можете сделать другой выбор. Работать на нас, так же, как раньше, как наёмник.
Ворон ничего не ответил, но в воздухе повисло напряжение.
— Взамен мы обеспечим вашу семью. Безопасность, деньги, всё, что им нужно, — продолжил учёный. — Они даже не узнают, через что вы прошли.
Глубоко внутри всё сжалось. Семья. Он не видел их уже давно. Они думали, что он погиб в секторе 9 или просто исчез. И теперь НексТек предлагал ему сделку — стать их оружием в обмен на благополучие близких.
— И если я откажусь?
Учёный усмехнулся и скрестил руки на груди.
— Тогда вы останетесь здесь. Мы продолжим тесты, исследования. У вас есть потенциал, который нельзя упускать.
Ворон перевёл взгляд на свои руки. Когти легко втянулись обратно под кожу. Он уже знал, каким будет ответ.
— Когда я начну?
Улыбка учёного стала шире.
— Прямо сейчас.
Толпа двигалась, словно живой поток, заполняя улицы. Люди кричали, несли самодельные плакаты, требовали эвакуации в безопасные районы. Они устали ждать, устали бояться, устали быть запертыми в зоне, где каждая ночь могла стать последней. Баррикады военных блокпостов дрожали под напором протестующих, но солдаты не стреляли. Пока что.
В центре этой бурлящей массы шли те, кто ещё верил, что правительство не бросит их. Они требовали справедливости. За ними — те, кому уже было нечего терять.
Где-то за несколько километров от них, на другом конце моста, уже стояли бойцы Гидры-9.
Ворон молча смотрел в прицел, изучая толпу. Разные лица, эмоции. Страх. Злость. Отчаяние. Они не были врагами. Они просто хотели выжить.
Рация зашипела в ухе.
— Выполняйте приказ.
Голос представителя НексТек был сухим, ровным, как будто речь шла не о сотнях жизней, а о списании ненужного оборудования.
Хендерсон выругался себе под нос, Марк выглядел мрачно, но все молчали.
Ворон опустил взгляд на детонатор в руке.
Всё это уже происходило раньше. Сектор 9. Красная зона. Они думали, что это крайняя мера. Но теперь история повторялась.
Где-то в толпе уже раздавались первые выстрелы. Паника. Люди пытались прорваться вперёд.
Рация снова ожила.
— Немедленно.
Ворон стиснул зубы, поднял детонатор.
И нажал.
Яркая вспышка, грохот, волна огня и бетона.
Последний путь назад рухнул в пропасть.
[Прямой эфир. Национальные новости.]
— Сегодня утром правительство выступило с официальным заявлением о ситуации в Жёлтой зоне. В ходе массовых беспорядков, вспыхнувших на границе с безопасными секторами, было принято экстренное решение о разрушении соединительного моста.
На экране — кадры с места событий: огромные руины, уходящие в мутную воду. Пыль, дым, обломки.
Голос диктора ровный, спокойный, будто речь идёт о чем-то обыденном.
— По данным аналитиков, среди протестующих находились заражённые лица, что создавало угрозу распространения вируса в безопасные зоны.
Экран переключается на пресс-конференцию. За трибуной стоит представитель НексТек — тот самый мужчина, который обещал миру "Панацею".
— Данное решение было принято в интересах безопасности граждан. К сожалению, среди протестующих были выявлены аномалии, характерные для ранних стадий мутации.
Смена кадра: Гидра-9 в полном вооружении, патрулирует границы.
— На данный момент ситуация под контролем. Территория Жёлтой зоны будет дальше очищаться, а правительство сосредоточит все усилия на защите оставшихся городов.
Экран гаснет, ведущий с деланным сочувствием смотрит в камеру.
— Мы будем следить за развитием событий. Оставайтесь с нами.
[Дом семьи Кроуфорд]
Дом был наполнен тишиной, нарушаемой только шелестом страниц. Рейн сидел за столом, перебирая книги и учебные материалы. Медицина, биология, вирусология — его мир сейчас был сосредоточен на одном: он хотел стать учёным, чтобы спасать людей.
Его пальцы на мгновение замерли на странице. Он поднял голову и посмотрел на родителей.
— Где мой брат?
Отец задержал дыхание, мать отвела взгляд. В комнате повисло напряжение.
— Он служит, — наконец сказал отец.
Рейн нахмурился.
— Я знаю, но… почему он не выходит на связь? Почему не приезжает?
— У него важная работа, — голос матери был мягким, но в нём слышалось что-то ещё.
Рейн нахмурился, сжимая страницу книги.
Что они скрывают? Почему не говорят прямо?
Но если он продолжит настаивать, то, скорее всего, ничего не добьётся.
Он сделал вид, что вернулся к книгам, но в голове уже начал складывать планы.
Рано или поздно он сам узнает правду.