Проклятый отбор или некромант в подарок

Глава 42

Дэймон Вэндалл

Затем Алана садится на свое место и я вижу как она с нежностью касается руки Императора, а Рэндал не отодвигается и, кажется, лишь млеет от этого жеста. Это все окончательно убеждает меня в том, что надо действовать, иначе, как мне кажется, будет значительно хуже. Кто знает, когда волшебная роза исчезнет совсем и когда реальность полностью примет искажение, навязанное ей Аланой?

Наверное, мне стоит дождаться ночи для того чтобы сделать то, на что я не отваживался еще никогда – пробраться к девушке в спальню. Что-то подступает к горлу, когда я думаю об этом. Странное дело, мне ведь пришлось провернуть не один десяток странных дел, прежде чем время в моих часах практически закончилось, но к женщинам я еще никогда не вламывался. А, может, и стоило.

С этими мыслями я оказываюсь за праздничным столом по правую руку от невесты.

Нужно как следует напоить Алану сонным зельем, прежде чем она отправится спать.

Как хорошо, что девушка занята Императором! Мне удается подкинуть в ее кубок щепотку заранее заготовленного порошка, но как назло пьет Алана мало. Все больше улыбается очарованным придворным, которые буквально заглядывают ей в рот. В этой ситуации меня радует единственное: кажется, этой маленькой обманщице все еще не по себе от новой роли. Она как будто стесняется оглушительного успеха, который свалился ей на голову.

Это будит во мне надежду. Быть может, стыд заставит Алану быть менее осторожной.

В конце Рэндалл танцует с моей невестой, чем вызывает у меня очередную порцию беспокойства – уж не знаю, придет ли Император в себя, если я найду способ все исправить. Похоже на то, что чужеродная магия въелась в него прочно. По правде, я привык продумывать самые неприятные исходы и сейчас, подставив кулак под подбородок, хмуро смотрю на странную пару, думая о том, как буду увозить из столицы расстроенную Селестию. Оставлять последнего выжившего дракона рядом со свихнувшимся Императором – не самая разумная идея.

Прихожу в себя, когда Алана словно ненароком касается моего плеча, опускаясь рядом.

– Отчего вы стали таким грустным? – справляется она.

– Мне просто неловко видеть вас рядом с другим мужчиной, – выдаю практически на одном дыхании. Я лгу ей, но, к счастью, лгать в интересах государства я уже привык.

Следом Император прощается с гостями, а я ненароком думаю о том, что уже счел будто смогу беспрепятственно выйти из Замка Роз. Это случится лишь в том случае, если Алана меня выпустит.

Бросаю короткий взгляд на мою “невесту”. Та кланяется, чуть раскрасневшись. Сейчас Алана, пожалуй, даже выглядит привлекательно, но я отдаю себе отчет в том, что сущность ее искажена, не меньше чем та реальность, которую исковеркал артефакт. Как бы то ни было, я не хотел бы оставаться с такой девицей.

И в тот момент, когда Алана протягивает мне руку для прощания, я даю себе обет, что если когда-нибудь выберусь из Замка Роз, то точно женюсь, но только на той девушке, которую сам выбрал.

Ночь наступает довольно быстро. Сна нет ни в одном глазу. Получается, это последняя ночь перед моей свадьбой и мой последний шанс обрести свободу. Покачиваюсь на стуле, глядя на то как в камине прогорают дрова. Сейчас все в этом замке кажется мне нереальным. Даже жизнь, которую подарила мне Виолетта. На миг мне становится жаль того, что у меня ничего не осталось от моей настоящей невесты. Ни медальона, ни даже платка.

Вдруг мне на плечо приземляется бабочка и это заставляет меня очнуться от мыслей – это знак, который отправила мне старая подруга, значит, Селина будет завтра на свадьбе. Бабочка делает круг над столом, рассыпая пыльцу, и вскоре я обнаруживаю, что на деревянной крышке поблескивает простое женское украшение – заколка в виде банта с двумя вшитыми в середину бусинами. Оно очень простое и, должно быть, дешевое, но сейчас я ужасно рад тому, что Виолетта, похоже, угадала мое желание. Мне хотелось бы иметь рядом с собой что-то настоящее посреди этого царства морока.

Я беру вещь обеими руками и прижимаю ее к груди, а затем прячу под слоями ткани, располагая как можно ближе к сердцу.

Все это придает мне решимости. Я дожидаюсь того, пока замок уснет и выбираюсь наружу. Найти покои Аланы несложно. Я вовремя навел справки о том, где поселилась моя нареченная. Она даже не подумала о том, чтобы переехать.

Добравшись до нужных покоев, я насылаю сонные чары на стражу, охраняющую вход. Для человека, побывавшего в таком количестве схваток и передряг это оказывается достаточно просто. Я могу обмануть даже хваленых гвардейцев Императора, не то, что зачарованных духов замка. В очередной раз убеждаюсь в том, что Рэндалл поглупел, раз не сумел лучше защитить девушку, от которой он теперь без ума.

Бестелесные стражники рассыпаются грудой зачарованного металла, а я тем временем подхожу к двери и прислоняю ладонь к деревянному полотну, активируя заклинание духовного зрения. В комнате на той стороне тихо. Я вижу как Алана расплетает прическу и кладет розы на тумбочку – одну за другой. Мое сердце начинает радостно биться. Кажется, я почти решил очередную проблему! Стоит только дождаться того, когда моя ложная невеста уснет.

Никто и не подумал защитить ее комнату подходящими заклинаниями! Я с легкостью попаду внутрь, возьму нужную розу и мне останется только отдать ее Виолетте Шейн завтра во время свадьбы.

Тем временем Алана заканчивает с прической, скидывает легкий халат и напрявляется к занавешенной балдахином кровати. Какое облегчение! Она даже не увидит меня, если ненароком откроет глаза. Так я дожидаюсь нужного момента и отворяю дверь.

До туалетного столика всего несколько шагов. А вот и она, самая яркая роза. Я на мгновение замираю, прежде чем коснуться артефакта. В голову приходит мысль о том, что и я мог бы теперь все изменить, устроить по собственному разумению. Ах, сколько вещей я бы устроил иначе! Если я коснусь розы незащищенной рукой, то она может меня послушаться. В следующий миг я улыбаюсь и оборачиваю собственные пальцы зачарованным платком. Ни к чему. Я прекрасно видел, на что способны подобные чары. Сделав выбор в пользу себя я неминуемо нанесу вред остальным. Управиться с такой силой могла только чистая и бескорыстная душа, которая, как я теперь знаю, есть у моей избранницы.