Птичья башня, или (не)истинная пара для дракона

Глава 3

Иногда говорят: «вся жизнь перед глазами промелькнула». Так и у меня сейчас. Я так испугалась, что боялась шевельнуться ещё пару минут. Каждую секунду ожидала, что заболят обожжённые губы или вспыхнут огненной болью вены по всему телу. Но боль не приходила, а вот печка загудела. Словно в неё дров хороших положили.

Кряхтя, как старуха, я села, потрогала затылок, на котором не прошла ещё первая шишка, полученная в прошлый раз, и повернулась к открытой печке. Огонь там внутри бушевал шикарный и непонятно… почему? Гореть там было нечему, а те крохи дровишек, что я подкинула, так гореть не могли.

Я тронула губы, постучала по зубам. Вроде живая.

— Магия, не иначе, — мой голос прозвучал в тишине, как скрип несмазанной двери, но зато стало легче. Значит, это не сон. Я сейчас по-настоящему огонь, как дракон, изрыгала… Хотя почему как? Все время забываю, что я тут не в своем теле...

Судя по всему, огонь теперь моя стихия. Но подумаю об этом потом. Сейчас ни сил, ни желания на это не было. Дальше по списку — найти посуду, в которой можно воду натопить.

Я выдохнула и закрыла дверцу печи. Думать о том, как тут всё устроено, буду потом.

Трубы, которые отходили от печи в разные стороны, застучали, послышалось шипение. Вниз от печи шла труба, казалось, будто печь на длинном стебле стоит. Пока поднималась по лестнице, на неё внимания не обращала. Но когда спускалась, тронула ладонью и ощутила обжигающий жар.

— А готовили тут где? — задала я вопрос в пространство. — Наверх всё время не набегаешься.

Мебель, похожую на кухонную, я видела на самом нижнем этаже. Это место было отделено деревянной ширмой, которая не пострадала.

Пока спускалась, вспомнила про ловушки и стала осторожнее. Ощупывала опять каждый миллиметр пола. Этот страх не давал нормально двигаться и действовать увереннее.

Да, в нижнем зале была отделённая от общей залы кухня. Именно туда вела труба от печи. Я проползла к этому месту, надеясь найти там что-то из железной посуды.

Но нашла сокровище.

Настоящую, оборудованную кучей котелков, сковородок и другими нужными вещами кухню. Здесь же стоял длинный стол и лавки. Что интересно — чем ниже этаж, тем мебель лучше сохранилась. Это я уже сейчас поняла.

Я обследовала кухню, проследила за трубой, которая спускалась с верхнего этажа.

— Всё не по-людски, — покачала головой, когда нашла небольшую печку. На ней спокойно поместится парочка кастрюль и сковородок. Но дверцы в печи не было. Просто каменный квадрат, который сверху раскалился не хуже индукционной печи. — Получается, от основной печи сюда идёт отводка, и тут можно варить еду. И зачем тогда печь наверху? Не легче ли её сделать было внизу?

Я накинула на себя шубку и, подхватив один из котелков, потопала на выход по своим следам. Пока весь пол не обследую, мыть его не буду. Так, хоть видно, где я уже ходила.

Я хотела выдернуть стрелу, что торчала из двери, но силёнок моих на это не хватило — стрела прошила дерево насквозь. Я просто сломала древко, и на крыльцо, звонко цокая по каменной лестнице, скатилось острие. Я откинула в сторону несостоявшуюся убийцу и вышла на улицу.

Осмотрелась.

Телег тут было много. Что интересно — те, что были за кругом, размолотые в щепки, только осколки деревяшек торчали из сугробов. Нужно будет обследовать все телеги, но потом.

Я нашла место, которое не затоптал следами грифон, и утрамбовала в котелок как можно больше снега. Отнесла на печь, взяла второй котелок, ещё раз утрамбовала. Вытаивать снег тоже не так просто. С полного котелка снега дай бог хотя бы пару кружек воды выйдет.

Но первой водой придётся мыть посуду…

Я оттягивала момент, когда нужно идти к грифону.

Застегнула шубку на пуговицы — деревянные, прямоугольные.

Подхватила инструмент, который похож на лопату… хотя, наверное, это лопата и есть, и решительно потопала на улицу, к грифону.

Он лежал напротив каменной лестницы. Я немного прошлась, рассматривая лестницу, даже поднялась на несколько ступеней, увидела на самом верху напротив гнезда, каменную площадку и решила сегодня туда не лезть. Завтра.

Сейчас — грифон.

Ветер трепал его перья. Белые, такие же белоснежные, как снег, на котором он лежал. Я даже не представляла, что делать. Грифон был не таким большим, как муженёк-дракон. Может, чуть больше лошади, немного шире, мощнее. Тело как у льва, огромные крылья, которые сейчас двумя поникшими парусами лежали на снегу. Глаза — как две плошки с узким зрачком посередине — были ясного голубого цвета. Красивые.

Большой жёлтый клюв открыт, из него капала слюна, теперь застывшая прозрачным хрусталём.

— Бедный, — сказала я, подойдя к грифону поближе и осторожно сделав шаг за черту круга. — Но почему ты умер?

— Она была стара, — раздался рядом со мной молодой голос.

От испуга я взвизгнула и что есть силы припустила в сторону башни.

Я заскочила в башню, с грохотом закрыла дверь, прижалась к ней спиной, пережидая страх и успокаивая дыхание. Я так испугалась, что даже не поняла, кто это сказал и с какой стороны подошёл незнакомец. Судя по голосу, кто-то молодой, может даже ребёнок.

Я выдохнула. Всё, Таня, если на тебя сразу не напали, значит, ничего плохого сделать не хотели. Ты одна в чужом мире, ничего не знаешь, не понимаешь, и тут, когда кто-то с тобой заговорил, несёшься прочь.

Я решительно открыла дверь и выглянула наружу.

Напротив двери, за кругом, стоял парнишка. Одет он был в простую рубаху видно, что самотканую, штаны из такого же материала, только тёмного цвета. Ноги босые. Волосы у парнишки были светлые, почти белые, глаза голубые, красивые. Паренёк был безобидным и казался простым, если бы не одно «но»: вокруг было не тёплое лето, а зима с глубокими сугробами.

— Ты кто? — спросила я.

Паренёк отвёл зачарованный взгляд от неба, в котором что-то разглядывал и внимательно осмотрел меня. Прямо с головы до ног осмотрел. Я смешалась. Я привыкла всегда выглядеть аккуратно — профессия обязывает, и сейчас понимала, что далека от идеала. Но приводить себя в порядок просто некогда и негде. Тут бы не умереть во цвете лет.