Пустота говорит: Я найду тебя

Эпилог

Несколько лет спустя.

В кабинете имперского владыки было спокойно. Сквозь высокие окна проникал мягкий свет утреннего солнца, лениво золотя ряды свитков и чернильниц. За массивным столом из чёрного дерева сидел Тар’Элиан — уже не Пустота, не Тень, не миф — а Император. Его волосы были убраны в низкий хвост, плечи прямы, а взгляд — сосредоточен. Перед ним лежала разложенная карта западных земель и пара донесений от управляющих. На столе уютно дымился чай.

— Ренн, — сказал он, не поднимая взгляда, — когда завершим с дорогой между прибрежными деревнями, направим людей в долину Нал’Тир. Старые шахты можно очистить и использовать как склады.

— Разумно, — отозвался советник, пожилой мужчина с мягкой сединой и удивительно живыми глазами. — У нас уже есть добровольцы. Люди сами просят разрешения участвовать. И это после всех бурь... — Он слегка улыбнулся.

— Значит, верят, — тихо сказал Тар’Элиан.

Генерал Вальгрим, седобородый и коренастый, кивнул:

— Мы больше не мечем тьму и пламя. Мы строим. И пусть даже скучно — хорошо же, что скучно.

— Угу, — усмехнулся второй генерал, Саэлис. — Я, правда, скучать начал. Но пусть дети хоть не знают, что такое осада и гибель.

В этот момент двери кабинета с грохотом распахнулись, и вбежала маленькая девчушка лет пяти. Волосы — как воронье крыло, глаза — чернее обсидиана, в платье, на котором были следы пирога, грязи и чего-то блестящего. С отчаянным визгом она пронеслась к отцу.

— Папа! Он опять выкопал червей! — закричала она. — Они же живые! Мне их жаль!

Сразу за ней вбежал светловолосый мальчишка, немного старше, весь в пыли, с сияющими бирюзовыми глазами и ладошками, сжимающими двух упитанных земляных червяков.

— Лираэль! Они же интересные! Посмотри, как они шевелятся!

Тар’Элиан уже встал. Его лицо смягчилось, когда он поднял дочь и усадил её к себе на колени. Она уткнулась в его плечо, надув губы. Мальчишка с червями остановился, взглянул на отца — и улыбнулся.

— Кайрен, — сказал Тар’Элиан, протягивая к нему свободную руку. — Иди сюда, ты тоже. Я должен быть честен с вами обоими. Лираэль права. Червям нужна земля, а не юбка твоей сестры.

— Но они же милые, — пробормотал мальчик, присаживаясь к отцу на второе колено.

Ренн вытер уголок глаза, улыбаясь.

— Знаете, — сказал он, — я ведь не думал, что доживу до того дня, когда в этом замке будет детский смех. А теперь… он будто проснулся. Снова живёт.

— Это не замок проснулся, — сказал Тар’Элиан, тихо глядя на детей. — Это я. Благодаря им. Благодаря ей.

Он повернулся — в проёме стояла Мари. Свет из окна ласково касался её плеч. Она улыбалась — спокойно, мягко. Как будто всё в её мире стало на свои места.

— Что тут у нас? — спросила она, подходя ближе.

— Черви, жалость и оживлённые дебаты, — ответил Тар’Элиан с лёгкой усмешкой. — Стандартный день правителя.

Мари наклонилась, провела рукой по волосам сына и поцеловала дочь в висок.

— Вы же обещали не убегать от няни, — напомнила она.

— Мы не убежали! — заявила Лираэль. — Мы просто пошли поговорить с папой… о судьбе червей!

Смех прошёлся по кабинету — живой, настоящий, тёплый. Тар’Элиан встретился взглядом с Мари. В нём было всё: любовь, благодарность, глубинное спокойствие. Он протянул руку, взял её ладонь, прижал к своим губам — так, как когда-то в той тёплой гостиной. И прошептал:

— Спасибо тебе… за них. За себя. За всё.

Она улыбнулась.

— Это ведь только начало, Тар’Элиан. Только начало.