Пятнадцать суток на любовь и риск

Глава 8

Утром, когда солнце только-только появилось из-за горизонта, практически вся деревня Дубровка собралась возле дома деда Степана и бабы Веры, чтобы проводить их внука в город.

- Да не расстраивайся ты так, – шикнула на Амину Даша, когда девушки отошли в сторонку. – Приедет твой Гришка, и глазом не успеешь моргнуть.

Амина трижды моргнула, после чего шмыгнула носом:

- Я не расстраиваюсь.

- Гришка сюда направляется! – воскликнула Даша, предупредительно ткнув Амину в бок. – Только не смей плакать! Мужчинам не нравятся женские слезы. Их это только раздражает.

- Даша, оставь нас наедине. – Прозвучал голос Гриши за спиной девушек.

- Как скажете. – Фыркнула Даша и удалилась.

- Амина, - тихонечко подозвал ее Гриша. – Посмотри на меня. – Девушка подняла на него мокрые от слез глаза. – Ты столько не плакала, когда меня в армию провожала. Сейчас-то зачем плачешь? Я же скоро вернусь.

- Не вернешься. – Произнесла девушка дрожащим голосом.

- С чего ты это взяла?

- Я это чувствую. Ты уедешь, и все изменится. Мы не сможем больше быть вместе.

- Глупости. – Гриша притянул ее к себе, заключив в свои крепкие объятия. – Я обязательно вернусь за тобой. Слышишь? – шепнул в ухо. – Ты только дождись меня. Поняла?

Амина подняла на него глаза. Он улыбался.

- Куда я денусь? – улыбнулась в ответ она.

- А вдруг заведешь роман с каким-нибудь красавцем и забудешь обо мне?

- Единственный красавец уезжает сейчас от меня. – Амина надула губы.

- Не дуйся, лопнешь. – Ущипнул девушку за щеку, словно маленькую девчонку, потом обнял еще раз и поцеловал в щеку.

Через пять минут прибыл автобус. Гриша помахал на прощанье всем его провожающим, а Амине оставалось только с грустью смотреть вслед отъезжающему от них автобусу и столбу пыли, который он оставил после себя на дороге.

- И вот остались они одни, молодые, одинокие одиночки. – С театральным драматизмом проговорила Даша, приобняв подругу за плечи. – Чем займемся? – весело спросила она. – В центре наши сегодня устраивают концерт, а вечером обещали организовать дискотеку. Пойдем?

- Нет, иди одна. Мне ничего не хочется. – Произнесла Амина с поникшим голосом.

- Что значит иди одна? – недовольно скрестила руки Даша. – Ты отправишь меня одну?

- Но я не хочу….

- Нет. – Жестко ответила Даша. – Мы пойдем на концерт. Вместе. И сегодня твоя очередь ночевать у меня. Пойдем, - потянула подругу в сторону дома, - отпрашиваться у Зинаиды Петровны.

***

- Амина, чего нос опять повесила? – спросила Даша, крутясь перед зеркалом и нанося тушь на ресницы. – Да приедет твой Гриша. Никуда он не денется.

Амина сидела на кровати в комнате Даши и теребила подол коротенькой джинсовой юбки, которую подруга одолжила ей на вечер.

Зинаида Петровна, после долгих уговоров, все же позволила внучке провести эту ночь в доме родителей ее немного взбалмошной подруги Даши.

- Я думаю… - отвечает Амина с заметным отсутствием настроения в голосе.

- О Грише?

- Ты можешь хотя бы час не упоминать о нем? – вспылила тотчас девушка. – Я думаю, что эта юбка очень короткая. Я все же надену свою….

Амина встает и подходит к шкафу, где оставила свою одежду.

- Не смей. – Преградила ей дорогу Даша. – Я не позволю тебе надеть свою монашескую юбку. Не позорь меня. После концерта мы вообще-то на дискотеку идем, а не в церковь.

- Лучше бы в церковь…. – Вздыхает Амина, присев обратно на кровать.

Даша фыркнула и продолжила наносить на лицо яркий, вечерний макияж.

Спустя час, когда солнце уже косилось за горизонт, подруги выходят из дома Даши и уверенно направляются по пыльной дороге в центр их небольшого поселка, где должны были давать сегодня концерт. Даша надела свое лучшее платье: коротенькое облегающее, Амина же – в коротенькой джинсовой юбке, в теплом белом свитере и в белых кедах, в то время когда Даша предпочла для себя босоножки на высоком каблуке. Обе распустили волосы и нанесли яркий вечерний макияж, что было не свойственно для скромной Амины. Принуждение со стороны Даши, должно быть.

- Вот, блин, - нахмурила брови Даша, подняв голову на небо. – Тучи идут прямо сюда. Будет дождь.

- Значит, концерт будет проходить не на улице, а в здании клуба. – Предположила Амина, нервно поправляя юбку, и оказалась права.

Клуб был типичным сельским очагом культуры: стены, потрескавшиеся от времени, прокрашенные бежевой краской, сцена с тяжелым занавесом, который когда-то был красным цветом, и несколько деревянных скамеек, которая полностью уже была забита зрителями. Клуб встретил их гулом голосов, запахом жаренных пирожков, лавандовым одеколоном и пылью (само здание открывали только по праздникам) и треском старых деревянных полов. Местный диджей – дед Арсений уже настраивал свою гармонь. Бабушки в платочках, переминаясь с ноги на ногу, обсуждали, кто сколько принес пирожков на продажу, а молодежь в основном кучковалась у входа.

- Девоньки, заходите! – у входа стояла тетя Надя и собирала деньги за вход. – Билет пятьдесят рублей! Пирожки в буфете! Еще тепленькие! – вопила женщина так, чтобы все могли ее услышать.

Расплатившись, Даша тут же влилась в толпу, а Амина робко пристроилась у стены.

Гаснет свет. На сцену выходит дед Арсений.

- Ну, че, народ, погнали!

Старик бьет по клавишам, исполняя известную всем композицию «Калинка» и зал тотчас взрывается аплодисментами. Далее выходит ансамбль «Ромашка» - три тетки в одинаковых зеленых платьях, и начинают исполнять веселые, задорные частушки. Зал заразительно смеялся.

- Привет. – Вдруг прозвучал мужской голос за спиной Амины.

Девушка оборачивается и видит брата Даши.

- Привет. – Поздоровалась в ответ, засмущавшись.

Тот глупый поцелуй с ним по-прежнему не давал ей покоя.