Пышка замуж не желает

5

Я конечно по-разному представляла себе короля, так к тому же ещё и молодого, но то что я увидела… превзошло все смелые и не очень, фантазии. Он был… ну, это было даже не просто «красив»… это было офигеть как красив, чёрт возьми!

Высокий, под два метра ростом, наверное, с широченными плечами. Длинные чёрные волосы, густые и блестящие, как уголь, небрежными, но нарочито-идеальными прядями спадали на плечи, оттеняя бледность кожи. Лицо — ну, с такого бы лепили античные статуи, если бы скульпторы были одержимы готической эстетикой. Резкий, почти надменный профиль, тонкий нос, по-мужски красивые, чувственные губы, тронутые лёгкой, вежливой и абсолютно безразличной улыбкой. А глаза… Боги, эти глаза. Тёмно-карие, почти чёрные, они не сияли, нет — они поглощали свет, как два бездонных колодца, и в них читалась такая вселенская скука и самоуверенность, что мне сразу стало не по себе. И одежда… Мамочки родные, я такое видела только на самых пафосных артах вконтакте, от которых фанатеют подростки! Камзол из чёрного бархата, расшитый сложнейшим узором из золотых нитей и крошечных рубинов, которые вспыхивали кровавыми искорками при каждом его движении. Плащ из тяжёлого алого шёлка, подбитый чем-то тёмным и мягким, на одном плече фибула, в виде какого-то хищного зверя.

Он был ходячим, дышащим произведением искусства, которое давит и заполняет собой всё пространство вокруг. И от всей этой нечеловеческой красоты и роскоши веяло таким ледяным холодом, что мне захотелось немедленно найти тот самый стол с эклерами и заесть этот внезапный приступ клаустрофобии.

Пока я стояла, офигевшая, весь зал замер, а затем вздохнул — единым, восторженным стоном. И тут же, словно по невидимой команде, все девушки, разом присели в низком, почтительном реверансе, опустив головы и сложив руки.

Мельком заметив, что это делают все, я инстинктивно рванулась вниз, пытаясь скопировать движения соседки. Результат был плачевным. Я присела так неловко, что мой и без того дышавший на ладан корсет жалобно затрещал, готовый вот-вот лопнуть от натуги. Я замерла в этой нелепой позе, боясь пошевелиться и окончательно себя опозорить, и лишь краем глаза наблюдала за тем, как Король — именно так, с большой буквы — медленно плывёт по залу.

Это было ого-го какое зрелище. Он не шёл, он именно что плыл, словно огромная, величественная люкс-яхта, рассекающая воды залива, полного мелких рыболовных лодок. Его взгляд скользил по склонённым головам без малейшего интереса, та самая вежливая улыбка не покидала его губ. Он был похож на человека, пришедшего на обязательную, до смерти надоевшую ему церемонию, и теперь он просто отрабатывал свою роль.

Дошел до возвышения в конце зала, где стоял массивный золочёный трон, грациозно развернулся и опустился на него, с лёгкостью закинув ногу на ногу. И тут же, словно из-под земли, рядом с ним возникла знакомая фигура с белоснежными волосами. Айлос. Главный советник. Он стоял чуть поодаль, в тени своего повелителя, но его спокойная, уверенная поза говорила о том, что он здесь — не просто украшение.

Наступила тишина, напряжённая и звенящая. Айлос сделал лёгкий шаг вперёд, и его голос, низкий и прекрасно поставленный, без всяких усилий заполнил собой огромное пространство зала.

— Дамы, добро пожаловать во дворец. Его Величество, Король Элиан, — Айлос сделал элегантный жест в сторону монарха, который лишь кивнул, чуть склонив голову, — рад приветствовать самых прекрасных и достойных девушек королевства. Как вам известно, цель этого отбора — найти ту, что разделит с ним трон и станет нашей королевой. Для каждой из вас это прекрасный шанс продемонстрировать свои добродетели, красоту и благородство, дабы покорить сердце нашего повелителя.

Он говорил красивые, заученные слова, и все вокруг слушали, затаив дыхание. Все кроме меня. Внутри всё переворачивалось от этой показухи. «Покорить сердце»? Да он смотрит на нас как на почти пустое место!

Не выдержав, я тихонько фыркнула. Тише тихого, как мне казалось. Но в звенящей тишине зала, прерываемой лишь бархатным голосом советника, мой скептический смешок прозвучал громче, чем удар гонга.

Я замерла, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки. Айлос на секунду запнулся. Сотни пар глаз, мгновение назад с обожанием смотревшие на трон, теперь с недоумением и ужасом уставились на меня. И среди них — те самые, бездонные, чёрные глаза Короля Элиана. Они медленно, с ленцой поднялись и уткнулись прямо в меня. В его взгляде не было гнева, лишь лёгкое, холодное любопытство, как у учёного, обнаружившего новую, странную букашку под микроскопом.

У меня в горле пересохло, сердце бешено заколотилось, угрожая выпрыгнуть из груди и покатиться по блестящему полу. Я мысленно прощалась с жизнью, с поместьем ди Валенсов, с возможностью когда-либо ещё попробовать те самые эклеры. Потому что меня, походу, казнят прямо сейчас.

— Простите, Ваше Величество, — выдавила я, и мой голос прозвучал пискляво и неестественно. — Это я… я подавилась слюной. Когда увидела такого… э… ослепительного красавца, как вы. Не смогла сдержать восхищения.

Звучало это до ужаса глупо. По залу пронёсся сдержанный шепоток. Какая-то девушка рядом снова фыркнула, но на этот раз — осуждающе. Я уже сто раз пожалела, что вообще согласилась на эту авантюру и не сижу сейчас в своей комнате в поместье, уплетая пирожные и читая какую-нибудь романтическую сказку — вот ирония.

Король Элиан медленно приподнял одну идеальную, тёмную бровь. Молчание затягивалось, становясь невыносимым. И тут он неожиданно… улыбнулся. Не той официальной, холодной улыбкой, а какой-то другой, более живой, хищной и заинтересованной.

— Подавилась слюной? — повторил он. Его голос был таким же, как и он — низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки. — Что ж, я польщён, что могу производить такое… слюногонное впечатление.

Он медленно поднялся с трона. Весь зал замер как заворожённый. Айлос, стоявший рядом, слегка нахмурился, но остался на месте. Элиан сошёл с возвышения и направился ко мне. Его движения были плавными, грациозными и совершенно неотвратимыми, будто надвигающаяся лавина. Я инстинктивно попятилась, чувствуя себя мышкой, на которую надвигается огромный, но очень красивый кот.