Пышка замуж не желает

7..

— О, боги... — вырвался у меня стон, ещё до того, как я полностью осознала, где нахожусь. Сознание возвращалось медленно, уступая настойчивому, нестерпимому давлению в самом низу живота. Мне снилось, будто я бегу по бесконечному коридору, а впереди мерцает заветная дверь, но я никак не могу до неё добежать. Реальность оказалась куда прозаичнее — я ужасно хотела в туалет.

Я сорвалась с огромной кровати, едва не запутавшись в шелковых простынях и собственном ночном платье. Я, не помня себя, пулей выскочила в небольшую комнатку с ночным столиком и подобием унитаза, скрытым за ширмой.

Облегчение было таким всепоглощающим, что я на несколько секунд просто сидела, прислонившись лбом к прохладной каменной стене, и тихо стонала от блаженства. А потом мой желудок громко и требовательно заурчал, напоминая, что вчерашние эклеры и прочие деликатесы были благополучно переработаны и требовалась новая порция топлива. Урчание было на удивление громким и… глубоким. Чёрт, да это тело ещё прожорливее моего старого! Видимо, Лиарра не просто так обладала такими формами — она их честно наедала.

Мысль о том, чтобы снова заснуть и дождаться завтрака, который наверняка принесут служанки, казалась кощунственной. Меня прямо-таки физически тянуло к еде. Я накинула на ночную сорочку шелковый халат, небрежно подвязала его и на цыпочках выскользнула из покоев.

В коридоре царила гробовая тишина, нарушаемая лишь отдалённым, едва слышным храпом кого-то из слуг. Воздух был прохладным и свежим. Я побродила по нескольким коридорам, совершенно не представляя, куда иду. Замок был огромным, пугающим лабиринтом. Я уже начала жалеть о своей авантюре, как вдруг мой нос уловил знакомый и дразнящий аромат — пахло свежеиспечённым хлебом и чем-то копчёным.

Я почти побежала на этот запах. И вот он — райский уголок. Дверь на кухню была приоткрыта, оттуда лился тёплый свет и доносились приглушённые голоса. Я робко заглянула внутрь.

Кухня поражала своими размерами. Это была целая пещера, уставленная массивными дубовыми столами, с гигантским камином, в котором тлели угли, и множеством медных кастрюль и сковородок, развешанных на крючьях. Пахло божественно: хлеб, специи, травы, дымок. Несколько полусонных служанок и поваров суетились, готовя что-то к предстоящему дню. Увидев меня, они замерли, уставившись на мою ночную одежду и, вероятно, на моё потерянное лицо.

— Я… извините… — прошептала я, чувствуя, как краснею. — Я не спала… и очень хочу есть. Можно мне… ну, кусочек хлеба, что ли?

Повар, дородный мужчина с весёлым лицом и закатанными по локоть рукавами, посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на старшую служанку. Та вздохнула, кивнула, и затем все они, как по мановению волшебной палочки, начали… расходиться. Служанки взяли вёдра и вышли якобы за водой, повара скрылись в кладовой, а сам главный повар многозначительно ткнул пальцем в сторону стола, заваленного продуктами, и удалился из кухни, громко напевая что-то себе под нос.

Я осталась одна. Слёзы благодарности навернулись на глаза. В моём мире меня бы назвали ненормальной и выгнали, а здесь… здесь была какая-то трогательная, простая доброта.

Я не стала церемониться. Нашла ещё тёплый, хрустящий каравай, отрезала себе добрый ломоть. На огромном блюде дымились тонко нарезанные ломтики копчёного мяса — пахло орехом и яблоней. В плетёной корзине лежали тугие помидоры, похожие на огромные рубины, и пучок зелёного салата с каплями воды на листьях. Я наскоро нарезала всё это, сложила бутерброд мечты — два ломтя хлеба, мясо, помидоры, салат. Он получился таким огромным, что его было неудобно держать. Потом нашла большой глиняный кувшин с остывшим до комнатной температуры ароматным травяным чаем, налила себе в кружку.

Я уже поднесла своё творение ко рту, предвкушая первый, сочный укус, как вдруг услышала за спиной сдержанный зевок и шаги.

Обернулась — и обомлела.

В дверях кухни стоял Айлос.

Но это был не тот безупречный, холодноватый советник с идеально убранными волосами. На нём были простые льняные штаны и свободная белая рубашка на несколько пуговиц расстёгнутая, открывающая ключицы. Его ослепительно-белые волосы были распущены и спадали на плечи шелковистыми прядями, отчего он казался моложе и… мягче. Он потягивался, явно только что проснувшись, и его ледяные глаза были слегка затуманены сном.

Увидев меня, он замер на пороге, его брови удивлённо поползли вверх. Я, в свою очередь, чувствовала себя абсолютной идиоткой с огромным бутербродом в руках, в ночнушке и халате.

Неловкая пауза затянулась. Я первая опомнилась.

— Извините, я… я ухожу, — пролепетала я, отставляя свой бутерброд на стол, как улику.

— Стойте, — его голос был низким, без привычной официальной бархатистости, хрипловатым от сна. — Что вы тут делаете, леди Лиарра? В таком виде… и в такой час?

— Бутерброд делала, — честно призналась я, чувствуя, как горит лицо.

Айлос посмотрел на моё кулинарное произведение на столе, и в уголках его губ заплясали весёлые чёртики.

— Выражение «аппетит приходит во время еды» явно не про вас. Он у вас приходит во время сна, — пошутил он и… зевнул снова. — Не уходите. Раз уж мы оба здесь, составим друг другу компанию. В одиночестве есть не так приятно…

Я колебалась. Всё во мне кричало, что это плохая идея — оставаться наедине с самым влиятельным человеком при дворе после короля, да ещё в таком виде. Но он выглядел таким… обычным. И его предложение прозвучало на удивление искренне.

— Ладно, — сдалась я и снова взяла свой бутерброд.

— Это выглядит… солидно. И очень аппетитно. — Он грациозно подошёл к столу и внимательно изучил мой кулинарный шедевр.

— Хотите, сделаю вам такой же? — предложила я, сама не веря своей наглости.

— С огромным удовольствием, — он улыбнулся, и это была не та хитрая, улыбка придворного, а самая что ни на есть настоящая. — Разрешите помочь?

И вот началось самое сюрреалистичное утро, а точнее полдень, в моей жизни. Главный советник королевства и я, простушка из другого мира, стояли посреди королевской кухни и колдовали над бутербродами.