Радиомолчание

6.

И все разом стихло: и бормотание в транзисторах, и вой в радиосети, и сип, и треск, и мычание нелюди. Вырубился свет, и купол погрузился в кромешную тьму. Четыре секунды радиомолчания, что повторяются с каждым восходом Черной Луны. Четыре секунды, что напоминают мертвым о причинах их бесконечной ненависти к живым. Эти четыре секунды словно даны паладинам, чтобы те осознали всю безнадежность своей ситуации. Чернолуние застало их на полпути к центру мейнфрейма.

Роя ткнули локтем в бок и что-то сунули в руку. Пулепровод, плоский прозрачный шланг, начиненный патронами с белыми пластиковыми гильзами. Рой прищелкнул его к «Зи» – теперь винтовка питалась из рюкзака за спиной Края. Внутри нее что-то щелкнуло, и Меллер уткнул ствол в темноту.

– Фонари, – прошептал Эмеральд...

И грянул хор голосов в транзисторах, и в черном пространстве разом вспыхнули тысячи двойных звезд. Зажглись фонари и высветили безумные лыбы, расцветающие на мертвых лицах. Паладины прилипли спинами друг к другу.

– Анисофт, храни нас, – произнес Край, и Рой зажал гашетку, чтобы больше не отпускать.

Из рюкзака по шлангам-пулепроводам текли боеприпасы, гильзы сыпались дождем, и нелюдь тоже падала, усыпая собою пол. Край вопил и хохотал, сидя на плечах у Энди, затворы его пистолетов ходили, как поршни двигателя на полных оборотах. Рыцарь вертел молотом, словно мельница. Оккама Эмеральда походила на лопасть вертолетного винта. Ствол «Мистера Зи» раскалился от бесконечной очереди, надпись в прицеле напоминала о перегреве, но Меллер знал, что не отпустит спусковой крючок, пока машинка окончательно не выйдет из строя. Уже дважды протрещал разрядник, но на фоне сильнейшей статики Рой этого почти не ощутил...

И при этом при всем паладины не могли сделать и шага. Рой уже не помнил, в какую сторону они шли до чернолуния, не понимал, куда двигаться теперь. Со всех сторон – одно и то же: горящие белесым огнем глаза, пасти, сочащиеся заразной черной жижей, когтистые руки, копья и дубины, шум, рык и статика, что поднималась над толпой, подобно раскаленному газу, вместе со стаями черных мух-кукловодов. В прицеле – ничего, кроме серо-коричневого смерча... Безнадежно. О разрядниках лучше забыть – шанс того, что следующий импульс отправит в нокаут кого-то из своих, почти стопроцентный. То же – с гранатами. Пули, штыки, оккама и молот пока не дают толпе сомкнуться, поглотив паладинов – но надолго ли? Что будет, когда перегреется оружие, когда иссякнут патроны в рюкзаке у Края, когда выбьются из сил мечник с рыцарем?..

 «Клац!» – один из пистолетов Края заклинило. Тот отбросил оба и выхватил огнемет.

– Экономим топливо! – выкрикнул Энди. – Нам еще нужно сжечь главный узел!

Все четверо понимали, что иначе до узла им просто не добраться. Рой увидел, что рыцарь тоже готовит огнемет.

Полыхнуло бесцветное пламя, и вокруг паладинов стало светлее, чем днем. Нелюдь метнулась прочь, словно огонь что-то переключил в их головах – Рой не ждал такой эффективности...

Но тут мигнули холодным светом дисплеи на центральном узле Оракула – и стало понятно, о каких звездах говорил Край. Они сыпали с крыши, из сплетения труб и проводов над сердцем Оракула, словно из огромного сита. Они падали, раскидывая во все стороны ловчие сети белесых нитей – как тогда, когда Оракул пытался схватить лича. И там, под ливнем из мелких звездчатых тварей, мелькнули и вновь утонули во тьме очертания кургана из тел. Зомби бегут не от огня, понял Меллер – они спешат швырнуть себя в эту кучу. По обе стороны от нее возвышались комья поменьше – на равном расстоянии друг от друга, кольцом окружая черное веретено.

– Это что за... – невольно проговорил Рой. Но он чуял, что узнает очень скоро. И будет сам не рад, что узнал.

Он не ошибся. Голову сдавил сильнейший всплеск статики, прицел залился зелено-голубым, замигали индикаторы на центральном узле – и пирамида тел потянулась кверху, вырастая башней, где перемешались слепые глаза, оскаленные пасти, когтистые руки и зеленые искры мушиных глаз. Четверо паладинов могли лишь стоять и глядеть, постепенно задирая головы, как чудовищный голем собирает себя из всего, до чего только могут дотянуться нити морских звезд. Десять секунд спустя то же самое начало твориться по обе стороны от башни: каждый из комьев плоти вытягивался, превращаясь в еще один столб – не пройдет и минуты, а сердце Оракула будет целиком окружено ими. И все же первая башня была куда выше, куда массивней остальных, и росла не в пример быстрее. Со всех сторон к ней тянулись провода и шланги, в пустотах меж кусков тел сверкали разряды электричества, у подножия в димекриловой дымке кишели мертвецы, сотнями вплавляясь в серую ткань чудовища.

– Макроформ… – проговорил Эмеральд. – Давненько я таких не видел…

– Такое уже было? – выдавил Рой.

– Во время Похорон. О них неспроста так хотят забыть…

– Глядите! – перебил его возглас Края. – Ядро!

Меллер бросил взгляд в прицел и тоже увидел его, ближе к вершине башни. Белесое пятно с радужными разводами по краям – эту вещь ни с чем не спутать. Именно она позволяет Оракулу манипулировать нелюдью. Вмиг затормозив, Меллер навел на Ядро перекрестье прицела и выпустил полтора десятка пуль. Но все они с глухим чавканьем исчезли в серой плоти – и больше ничего. Само собой, Оракул защитил сердце созданного им чудовища. Рой тут же перевел прицел с макроформа на узел за его спиной: нужно атаковать не тварь, а то, что позволяет ей существовать. Узел переливался огнем индикаторов, вертелись Синие Колеса на дисплеях, тряслись трубы, бурлила охлаждающая жидкость в них... но все это – слишком далеко, чтобы обеспечить плотный огонь, а уж про напалм и говорить нечего: чтобы поджечь узел, нужно быть прямо под ним. И если прорываться туда, то лучше столкнуться с малыми големами, чем с их старшим собратом...