Радиомолчание

Эпилог

– Не вернется, – уверил Край, услышав последние слова Роберты Онио. – Что бы там ни было – оттуда не возвращаются. 

Он выпустил дым, и тот заклубился у крыши палатки. Паладины соорудили ее из брезента – нашли его в одном из тайников, оставленных выживальскими паломниками. Со всех сторон их окружал «лут», как назвал это Край: узлы, мешки, пакеты, ящики и коробки, доверху набитые рупью и самыми разными вещами с Древними свойствами. Дичайшая вспышка махо – когда горел Протей, когда агонизировал Северный Оракул – зачаровала, должно быть, весь машзал, превратила все, что можно, в рупь и Древние предметы. «У меня целое состояние уйдет за то, чтобы все это распознать!» – жаловался Край, отбирая самое ценное и выбрасывая остальное. Все, что они насобирали, им было не унести – в конце концов, это признал даже очкарик. Но ей-богу, лучше бы это была не рупь, а еда и вода: в Оракуле этим добром и не пахло. Не нужно было терять рюкзаки, корил себя Меллер – теперь их уже не найти. А после пережитого жрать и пить хотелось просто жутчайше. Всем, кроме Края: за все это время он ни разу не пожаловался на голод или жажду, лишь курил одну за одной да время от времени надламывал рупь, с наслаждением вдыхая ее едкий дым. «Хэй, не смотрите на меня такими глазами! – притворно испугался он, когда речь зашла о провизии. – Стойте! Пожалуйста, остановитесь! Одумайтесь! Я такой же, как и вы!» Вот сволочь! Хотелось взять и врезать ему, или щелкнуть тумблером «пустой клетки», отключив изоляцию Ядра Зла, чтобы Фиддлер сам рассказал стрелку, что думает по поводу таких вот шуточек. Тело лича тоже было тут, увязанное и упакованное, как мумия, рядом с телами четверых агентов. Не нашли лишь тела Онио. Ни тела, ни Ордера. Больше не видели ни вотчера, ни Джигсо-Ногебатара, и перстни-Ордера больше ни разу не проявляли себя. А мучиться голодом и жаждой оставалось недолго. Скоро чистый эфир, в первые секунды которого паладины сменят батарею на клетке с Ядром, взвалят на Энди тела, подберут рюкзаки, ящики с лутом и потащатся в сторону станции, а оттуда – к поезду, оставленному у провала в ситирейле. Если повезет, поезд доставит их прямо в Цитадель. По пути на станцию, Рой помнил, есть немало торговых автоматов, где можно будет перекусить и хлебнуть кофейку. Мос, любезно согласившийся слетать на разведку (после огромного подношения, разумеется), сообщил, что поезд ждет и уезжать пока не собирается. Кроме того, Мос узнал, что пленники Привратной Дамбы целы и невредимы, пусть и до сих пор заперты, что из Сайлнс-лэб на трех товарных вагонах уже выехал мощнейший лучевой резак, что шаманы Махинерии жгут рупь и пляшут с бубнами, пытаясь достучаться до контроллеров белой ламины. Что-то из этого просто обязано сработать, но пока что корпораты заперты – как, собственно, и паладины. Со всех сторон – толстый непрозрачный брезент, за ним не видно ни едоков, стеной обступивших палатку, ни стекающихся под купол дронов, что тушили огонь, водворяли на место обрушенные стеллажи, запаивали трубы, сцепляли кабели, отчищали от копоти стекла, а сложнейшее и бесценное оборудование, погибшее в пожаре, заменяли рубцовой тканью бесполезных муляжей. «Вряд ли мы снова услышим о Северном Оракуле,» – покачал головой Эмеральд. Здесь, в палатке, укрытые от глаз нелюди, паладины провели уже часов шесть. А многие часы до этого они носились по куполу в поисках рупи. Под прикрытием агентского кейса Эмеральд шел вдоль дымящихся стеллажей и указывал то на один блок, то на другой. Меллер и Край вооружились отвертками и кусачками, Энди носил. Немалых трудов стоило уговорить его подзарядить доспех здесь, в Оракуле. Богатства складывали сперва в карманы, потом – в рюкзаки, потом – в тележки. Пурпурная статика, излученная кейсом, натягивала на лица едоков блаженные лыбы, заставляя застыть на месте и забыть о голоде. Раньше его поля хватало почти на треть купола. Этот кейс был с паладинами и сейчас, стоял прямо посередине палатки, а перед ним, как перед махинистическим божком, лежали подношения сгоревшей рупи. Если бы не он – Рой не знал, как они пережили бы это чернолуние. Могильник возле станции вскрылся, и теперь он был тут, шаг за шагом подбираясь к паладинам...

Но ничего. Когда последний луч Черной Луны скроется за горизонтом, когда повалятся на землю зомби, когда в город за закопченным куполом вернутся цвета, когда щелкнет ретранслятор, и Несъ своим скучающим гласом, словно ничего и не случилось, известит о том, что Оракул повержен, что четверо людских посланников живы и возвращаются с Ядром Зла, телом Фиддлера и центнером прочей добычи, а потом привычно впадет в резонерство, рассуждая, чем это обернется для отсталой людской науки... Будет очень досадно, если Несъ обойдет вниманием другую тему, если облегчение и надежда на возрождение Великого Поиска заглушат то, что не менее важно. Рой хотел бы, чтобы сводка Чистого Эфира началась не с четверых паладинов и успеха их экспедиции. В самом начале он хотел бы услышать о Роберте Онио.

На этом всё, друзья! Спасибо за прочтение и до встречи в следующей книге!
Если вам понравилось - не забывайте поощрить автора лайком и отзывом, ну и за награды буду весьма признателен) Помогите "Радиомолчанию" подняться повыше в рейтинге "литнета". Спасибо!