Разбитые мечты. Внебрачная дочь моего мужа

Глава 31

Богдан

Лифт останавливается на последнем этаже. Створки бесшумно разъезжаются в стороны, и я выхожу в вестибюль. В строгий и роскошный. Мрамор, темная кожа, блики света на глянцевых поверхностях радуют глаз. Но весь лоск вестибюля меркнет перед главным его украшением.

— Доброе утро, Богдан Эдуардович, — Лада поднимается из-за стола.

Черное, облегающее платье повторяет плавные изгибы ее тела, огненные волосы рассыпаются по плечам непокорными завитками и подчеркивают белоснежную, сияющую кожу, полные чувственные губы застыли в полуулыбке. Вот что по-настоящему радует мой глаз. Сегодня Лада Вадимовна превзошла саму себя. Хочу взглядом проглотить ее целиком, насладиться вдоволь волнующим видом. Но.

И бровью не веду.

— Доброе, Лада Вадимовна, — сухо отзываюсь.

Считываю на ее лице разочарование. Один ноль в мою пользу.

— Филипп Эдуардович уже ждет вас в кабинете, — растеряв все кокетство, деловито сообщает она.

Быстро же ты сдалась.

— И из Тбилиси два раза звонили, — договаривает помощница.

— Спасибо. Будь добра, принеси для меня двойной эспрессо.

— Конечно, Богдан Эдуардович.

Не оправдав надежд красотки, следую в свой кабинет. Обнаруживаю брата у большого, от потолка до пола, окна. Понимаю, я тоже обожаю этот вид на город.

Филипп, заметив мое появление, направляется к креслам для посетителей.

— Здорово, — подойдя, пожимаю ему руку.

— Привет.

Усаживаемся друг напротив друга. Не затягиваю время:

— "Гордеев групп" выходит на международный рынок, — раскладываю перед ним две внушительные папки. — Изучи документы, и скажи мне вечером: Грузия или Казахстан. Там есть все нужные данные: рынок сбыта, производственные мощности, конкурентная среда. Тебе нужно только сделать выбор.

— Понял. Хорошо, — брат сгребает папки.

— Уже попрощался с родителями?

— Да, был у них вчера, — бурчит Филипп и, не задерживаясь, покидает мой кабинет.

Пфф, он все как воды в рот набрал. С моего назначения больше месяца прошло, с маминого юбилея — неделя, а братец все морозится. И это после того, как я признал его заслуги при замене линии! Конечно, мне пришлось все перепроверить. Но сработал братец отлично. Все правильно просчитал и обосновал в заключении. И я ему сказал, как есть: молодец, Филипп. Что еще он от меня хочет?

А, понял... Мне нужно было расхвалить его прилюдно. При отце и Родионе. Нет, вообще всех собрать, поставить Филиппа на стул и аплодировать в его честь! Думаю, в своих мечтах брат именно так все и представляет. Вполне в духе "Филиппушки".

— Ваш кофе, Богдан Эдуардович, — Лада, появившись в кабинете, прерывает поток моих мыслей.

— Благодарю, — гуляю взглядом по ее фигурке. Хороша!..

Помощница ставит кружку на стол. "Ненароком" касается грудью моего плеча. Едва сдерживаю улыбку. А она, все же, не сдалась. Ух, чувствую, сегодня что-то будет...

— Соедините меня с Тбилиси, — строго распоряжаюсь. И строгость эта дается мне с большим трудом.

А после того, как Лада грациозно и соблазнительно дефилирует к двери, приходится подняться с места и немного походить по кабинету. Чтобы сбросить с себя... возникшее напряжение.

— Тбилиси на первой линии, — сообщает помощница, и я включаюсь в работу.

Грузия — вот верный ответ, который я хочу услышать от брата.

Ближе к обеду ко мне наведывается отец. Даже не присаживается. Пожав руки, переговариваемся стоя у моего стола.

— До вылета осталось четыре часа. Мама уже на чемоданах. Не покину офис в течение десяти минут, мало мне не покажется, — улыбается он.

— Так поторопись. Мы с тобой вроде все решили, — непринужденно вскидываю плечи.

— Да, Богдан. Но если вдруг что-то пойдет не так, — настаивает отец. — Если нужна будет помощь с приобретением завода...

— Папа, беспокоиться не о чем! — заверяю я. — Все под контролем и идет как надо. Я только с утра говорил с продавцом. Отдыхайте спокойно.

— Ладно, — расслабившись, кивает папа.

— Не думай о делах, — приговариваю, обнимая старика и похлопывая его по спине. — И, пожалуйста, поцелуй за меня маму.

— Обязательно, — папа направляется к двери. Но на полпути останавливается: — Чуть не забыл. Я решил не переводить к себе Ладу Вадимовну. Этот месяц показал, что пока я в принципе не особо нуждаюсь в помощнице. Да и она просила сохранить за ней существующую должность.

— Вот как? — вздергиваю брови.

— Я теперь все больше в разъездах, — отвечает папа, принимая мое удивление на свой счет.

— Ясно, — отзываюсь, не продолжая расспросов.

За папой закрывается дверь, а я усмехаюсь: Лада отрезала себе путь к отступлению. Она уже буквально капитулировала. Последнее решение остается за мной. Впрочем, как и всегда.