Разбитые мечты. Внебрачная дочь моего мужа

Глава 41

Филипп

Бью по газам. Перед глазами стоит отец. Усмехающийся! Смотрящий на меня с откровенной издевкой! Мотаю головой, словно его можно вытряхнуть из мыслей.

В моей груди пожар. Нервы натянуты до предела. Рвусь вперед!

Поток машин двигается слишком медленно! Нужно быстрее! Быстрее оказаться в офисе, чтобы швырнуть Богдану в лицо заявление и, хлопнув дверью, в последний раз выйти за порог компании! И никогда! Никогда туда не возвращаться!

Пусть! Посмотрим, как они без меня обойдутся!

А я пойду своей дорогой...

Независимым! Свободным!

Отец считает, что своими достижениями я обязан Богдану. Как бы ни так! Я всего достиг вопреки. Вопреки брату!

Богдан — наставник! Умора! Пораженно улыбаюсь, пристукнув по рулю.

Я отцу про его свинское отношение талдычу, а он мне: "именно такого амбициозного управления я и ждал от своего молодого преемника".

Это не управление, это сумбур и хаос!

Но папа доволен. И, может, я еще многого не знаю... Скорее всего, Богдан в курсе отцовских дел в столице. А я, как всегда, на обочине серьезных тем!

Значит, не смею им больше мешать. Да, я просто лишний! Третий лишний!

У отца уже есть два сына. Две руки. Правая и левая. А я... я теперь сам по себе.

Ничего, пригожусь в другом месте! "Поднимусь с самых низов" и добьюсь большего, чем в "Гордеев-групп"!

Отец прозреет. Но будет поздно!

Домчав до здания, нахожу парковочное место у входа. Надолго в офисе я не задержусь. Ведь я бесполезный, еще "несостоявшийся", так что можно и дела не передавать. Светлые головы сами разберутся!

Поднявшись к себе, бегло здороваюсь с Дианой. Сгрузив сумки, останавливаюсь и задумываюсь на секунду. Возвращаюсь к помощнице:

— Найди мне пару коробок.

— Хорошо, Филипп Эдуардович, — отзывается та и поднимается с места.

Пока Диана выполняет поручение, пишу заявление по собственному желанию. Ох, как же я этого желаю! Ничего в жизни так не хотел, как убраться отсюда!

— Вот, подойдут? — помощница показывается в кабинете, держа в руках две пустые коробки из-под бумаги.

— Да, отлично. Спасибо, — забираю их.

Диана скрывается за дверью. Принимаюсь собирать свои вещи, не без сожаления думая о том, что Богдан ее, скорее всего, уволит. А, может, обойдется? Кого-то же на мое место назначат. Интересно, кого?.. В голове мелькают возможные претенденты... Так, стоп! Мне вообще все равно!

Собравшись, достаю из портфеля контракты, беру заявление и направляюсь к брату.

Поднимаюсь на лифте на последний этаж. Уверенно шагаю мимо секретаря.

— Филипп Эдуардович! — возмущенно восклицает она, но я уже толкаю дверь и, пренебрегая условностями, вхожу в кабинет нашего дражайшего главы.

Богдан говорит по телефону, стоя у окна. Оборачивается на звук. Приподняв бровь, провожает меня недобрым взглядом.

Я невозмутимо следую к его рабочему столу. С шумом кладу на него папки с контрактами, сверху которых лежит заявление.

Брат, приближаясь, продолжает разговор.

— Я тебе перезвоню, — протягивает, пробегая глазами по моей бумаге. Завершив звонок, уточняет: — И к чему это?

— Я увольняюсь. Ставлю тебя в известность, как непосредственного руководителя, — чеканю в ответ.

— Филипп, да что опять за истерика? — с нетерпением кривится брат.

— Попрошу свое драгоценное мнение оставить при себе. Не всем оно интересно. Просто подпиши заявление, и дело с концом.

— Ты из-за Тбилиси так? — спрашивает с невинным удивлением. — Ну нет у меня времени рассусоливать! Как смог, так и поставил тебя в известность. А с мнением своим ты побольше моего лезешь! По Казахстану твоими умозаключениями никто не интересовался...

— Вот именно! — подчеркиваю я. — Видишь, все к лучшему. Ты себе с легкостью найдешь номинального зама. А я поищу более подходящее место.

— Слушай, у меня твои обидки уже в печенках сидят! Мы же оба знаем, что дальше дешевого представления для одного зрителя, — указывает на себя рукой, — эта возня с заявлением никуда не пойдет.

— Слушай сам, — цежу в ответ. — Клоун здесь один. И это ты! У тебя здесь возня и дешевые представления! Как раз в них я и отказываюсь участвовать!

Отрадно видеть, как с лица брата сходит самодовольная ухмылка.

— Когда же ты уже повзрослеешь?! — гремит он. — И перестанешь вести себя, как сопливая девчонка?!

— Попридержи язык! — грожу, ощущая, как начинают чесаться мои кулаки!

— Не указывай мне, Филипп, — ожесточенно парирует брат. — Тебе стоило внимать каждому моему слову! Наблюдать за каждым моим действием! Перенимать мои навыки и умения! Вместо этого ты только и делаешь, что как болванчик носишься со своими обидами! Настоящие мужчины себя так не ведут!

— А-аха-ха! — забавляюсь от всей души. — Богдан! Тебе ли говорить о настоящих мужчинах? Это кто по-твоему? Раздутый от самомнения хам, который даже собственную жену не уважает?!