Разговоры по душам

Хочу домой!

Хочу домой!

Все, что сказал доктор Кос про депортацию, не было преувеличением. Логика искусственного разума построена на единственном принципе: интересы колонии превыше всего. И, несмотря на то, что Артём – перспективный работник, кандидат на гражданство, его отец – простой старик, который не принесет пользу обществу. Хуже того, он может погибнуть в ходе эксперимента по улучшению качества жизни, а значит, все материальные затраты лягут на плечи колонии. Рассматривая дела кандидатов на гражданство, искусственный разум просчитывал коэффициент полезности человека для колонии, счастливыми обладателями гражданства становились лишь те люди, чья польза от труда превышала затраты на содержание, все остальные получали отказ.

– Сынок, если ты меня смотришь, у меня проблема с посадкой на обратный рейс, – включив камеру, начал эфир Цап. – Эти полоумные студенты блокировали работу терминала. Теперь их требования нужно выполнить в двадцатичетырехчасовой срок, иначе они заблокируют не только туристические рейсы.

Аркадий Борисович прицепил камеру на жесткую сцепку и пошел к толпе митингующих.

– Убирайте свои баррикады! – с ходу закричал он. – Из‑за вашей возни я не могу улететь домой!

– Ты кто такой, дед? – с ухмылкой спросил амбал.

– Говорю, откройте проход! – продолжал кричать блогер. – Люди не могут улететь!

– А нечего было прилетать!

– Потерпи, дедушка, – с улыбкой сказал другой студент. – Сейчас куратор с Земли прилунится и всё порешает.

– Вставай на нашу сторону – и будешь бесплатно летать с Земли на Луну!

– Не на Луну, а на спутник, – грубо ответил Цап.

– Я серьезно, дед, становись в наши ряды, – агитировал тощий студент. – Правление Амиры Вонг вот‑вот закончится, а следом мы выключим искусственный разум, и Луна снова станет колонией людей.

В этот момент на взлетную полосу прилунился очередной шаттл, и вся молодежь как‑то оживилась. Главари и активисты движения распорядились следить за полицейскими роботами, выдав мордоворотам электрошокеры на всякий случай, а сами пошли встречать важного гостя.

Одетая в брючный костюм пожилая американка, сверкая белоснежной улыбкой, то и дело позировала местным СМИ. Ее помощники раздавали шоколадные батончики всем митингующим, заверяя о беспрецедентной поддержке их действий со стороны мирового правительства. Возбужденная молодежь кричала в ответ «Искусственный разум завис! Кто не с нами, тот колонист!», подпрыгивая на месте. Неприятное зрелище: здоровые парни и девушки, словно единый безмозглый организм, скачут под лозунги на забаву кучки богатеев. Опьянение верой, что протестом смогут улучшить качество жизни, они не ведали, что творят.

– Гоните в шею эту старуху! – закричал Цап, указывая на вещавшую с импровизированной трибуны американку. – Никто не будет делать спутник свободным! Они вам врут! Это всё ложь!

– Молчи, дед!

– Не будьте дураками! – еще громче возмутился Цап. – Кто вам будет создавать экосистему для общего пользования, по сути, в космосе?! Это дорого! Кто будет платить за это?

– А наши ресурсы добывать не дорого? – крикнула в ответ какая‑то девушка.

– Ресурсы – капля в море, – ответил Цап. – А ну завязывай балаган, освободи терминал для обратных полетов, мне домой надо!

Старик решил силой пробиться к выходу из терминала, и у него почти получилось дойти до стойки регистрации, но кто‑то из кураторов заметил камеру на сцепке и крикнул мордоворотам: «Остановите деда, он провокатор Вонг!» Хлесткий хук в челюсть от темнокожего здоровяка сразу выключил сознание, ноги у Цапа подкосились, и Аркадий Борисович упал на металлический пол площади Независимости. Тут же посыпались удары ногами, били куда попало, в итоге только благодаря вмешательству робота‑охранника удалось спасти бедолагу.

В сознание он пришел не сразу, а когда очнулся, ощутил дикую боль в области скул, рот не открывался, а челюсть опухла. Усилив дозу ингалятора, Цап подтянул к себе камеру, на ней были вмятины и разбит один из объективов.

«Хорошо – взял модель для экстремальной съемки», – подумал он и попытался улыбнуться, но получился оскал.

– Сэр, у вас все хорошо? – спросил робот‑охранник. – Могу я вызвать медбригаду?

– Не… – сквозь стиснутые от боли зубы промычал Цап. – Свободен.

Опираясь на кресла, он направился к запасному выходу из терминала. Идея, конечно, была авантюрной, Аркадий Борисович хотел добраться пешком до грузового шаттла и попытаться договориться с пилотами о рейсе на Землю. И, в принципе, от технического выхода до стоянки кораблей было каких‑то полкилометра ходу.

– Сэр, вам нельзя на поверхность, – сказал робот‑охранник.

– Можно, – сквозь боль пробубнил Цап и, не обращая внимания на робота, включил заправку воздушной смесью. – Не лезь!

– Сэр, я буду вынужден сообщить об этом в органы правопорядка, – сканировал человека робот. – Вам будет выписан штраф за нарушение техники безопасности.

– Закрой люк, – невнятно прорычал Цап, присоединяя к скафандру емкости с воздушной смесью для дыхания. – И отойди, железяка!

Уверенным движением старик разгерметизировал запасный выход и с силой толкнул дверь, тут же активировались датчики атмосферы, заперев весь отсек. Сделав глубокий вдох, Аркадий Борисович перешагнул порог и ступил на лунный грунт. Сердце колотилось как ненормальное, он увеличил дозу в ингаляторе, и после этого ритм восстановился. Не спеша он пошел в сторону взлетной полосы. Ну, как полосы? Несколько спрессованных бетонных платформ из здешнего материала имитировали ровную поверхность для вертикального прилунения.

Возле грузовых кораблей крутились роботы и астронавты. Заметив туриста в скафандре, один из пилотов тут же приказал включить внутреннюю связь.

– Ты что тут делаешь? – закричал астронавт. – Бегом в город, тут опасно!

Аркадий Борисович в ответ мычал и пытался на пальцах объяснить, что у него сломана челюсть и он не может говорить.