Разлучница. Я тебя не отпускаю

Глава 6

Только один адрес имеет номер квартиры, два других – номер дома и строения. Решаем прокатиться сначала по последним, тем более что все они в одном районе, и спустя полчаса становимся счастливыми обладателями бесполезной информации о расположенных на цокольных этажах двух жилых домов магазинов, парикмахерских и пунктов выдачи интернет-магазинов. Единственное, что привлекает мое внимание – увешанная табличками с указанием фирм стена одного из домов, прямо рядом с лестницей, ведущей на цокольный этаж. Сейчас, по причине позднего часа, проход закрыт кованой калиткой, а пустующий прямоугольник на кирпичной кладке в окружении вывесок режет глаз.

С последним адресом так же не везет. Мы долго звоним в домофон, пока не удается проскочить в подъезд с кем-то из жителей. Еще дольше давим на звонок у двери (причем, Федор поднялся выше, чтобы не напугать никого одним своим видом), но нам так никто и не открывает.

– Черт, я надеялся, у вас получится, – слышу вдруг снизу голос Олега, а через пару мгновений вижу и его самого. – Давай я. – Он немного отодвигает меня, растерявшуюся его внезапным появлением, достает удостоверение и грохочет кулаком в дверь. – Следственный комитет! – гремит сурово. – Немедленно откройте!

– Почему ты прятался? – шепчу, пока мы ждем реакции с обратной стороны двери.

– Ну, как, – хмыкает Олег, кинув на меня лукавый взгляд. – Зная тебя, был уверен, что адрес ты получишь гораздо раньше, чем мне поступит официальный ответ. А видя его, – склоняет голову в сторону замершего Федора, – подумал, что обзавестись сведениями будет значительно проще. Но, похоже, ошибся, – заключает с нотками раздражения и продолжает нетерпеливо долбить кулаком в дверь.

Шума воспроизводит много и спустя еще полминуты дверь приоткрывается, но не та, на которую мы рассчитывали, а соседская.

– В чем дело? – возмущается женщина, лязгнув навесной цепочкой. – Вы вообще время видели? Двенадцатый час! Если немедленно не прекратите, я позвоню в полицию! Совсем уже ополоумели!

– Майор юстиции Шубин Олег Игоревич, – моментально меняет курс и сует в образовавшийся дверной проем свое удостоверение Олег. – Старший следователь второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного Комитета России, – выдает строго, со скоростью автоматной очереди. – Приношу извинения за шум, дело безотлагательное, – произносит мягче. – Давно Вы видели Вашего соседа?

– Давно, – без промедления отвечает женщина. – Я вообще соседей редко вижу. Ухожу рано, прихожу поздно. А в выходной сижу дома, никуда не хожу.

– Может, Вы слышали шум за стенкой? – не унимается Олег, хотя всем ясно, что женщина уже пожалела о том, что высунула свой нос и хочет поскорее закрыть дверь, да не знает, имеет ли на это право.

– Нет-нет, ничего не слышала, – заверяет женщина. – Он тихий, детей нет. Никаких проблем, золото, а не сосед. Это все?

– Когда Вы видели его в последний раз?

– Да разве вспомнишь, – бормочет женщина и медлит с ответом. – Не знаю... Нет, не помню. Когда-то видела.

– Золотой, как же! – с язвительной ремаркой вступает неизвестный мужчина из той же квартиры. – Отойди ты, раскорячилась, – шикает на женщину. Дверь захлопывается, но через несколько секунд широко открывается и нашим глазам предстает сердитый мужчина лет сорока, сорока пяти. Низкорослый, коренастый, в черной футболке с некогда ярким замысловатым узором и праведным огнем во взгляде. Он делает шаг на площадку и зачем-то протягивает руку Олегу. Тот пожимает, будто они старые приятели. – Закурю? – деловито осведомляется мужчина и, не дожидаясь даже кивка, достает пачку сигарет и зажигалку. Прикуривает, выдыхает в сторону, явно наслаждаясь своей значимостью, пока я стараюсь не дышать и наблюдаю, как тусклый свет играет на треугольных залысинах на его лбу. Наконец, он указывает на соседскую дверь той рукой, в которой держит сигарету и говорит с немалой долей презрения: – Этот деятель должен половине подъезда. И половине соседнего, – добавляет едко.

Издает отвратительный хрюкающий звук, собирая сопли с носоглотки и слюну во рту, но сплюнуть под ноги следователя, хоть и в штатском, не решается. Проглатывает все, а я отвожу взгляд, почувствовав тошноту от омерзения.

– Расскажите подробнее, – одобряет его самоотверженный выход Олег.

– Месяца полтора назад встретил его на площадке, – с ленцой от собственной полезности вещает мужчина. – Попросил в долг. Сказал, все вернет с процентами. Вообще, мужик приличный, адвокат, практика своя, я сам к нему обращался и знаю прекрасно, что толковый. Ну и короче поговорили, рассказал, что дело какое-то нарисовалось, прибыльное по итогу, но клиент неплатежеспособный и все затраты типа на нем. Ну я без задней мысли дал, двадцать тысяч, налом. Хотел как-то по-соседски. Недели не прошло – испарился. Дверь не открывает, практику прикрыл. Я по всем прошелся, выяснил, что не у одного меня занял, там тысяч триста получилось, если не полмиллиона. Козлина.

– Заявление написали? – уточняет Олег, где-то в середине речи мужчины выудивший из внутреннего кармана ветровки блоки он и ручку, но так ничего и не записав.

– Нет, – с неохотой отвечает мужчина. – Расписку не брал, деньги не особо большие. И все так. Сами сколько раз обращались, никогда в консультации не отказывал и все бесплатно. Язык не повернулся. Знал бы прикуп… – на эмоции все-таки сплевывает, но Олег даже бровью не ведет.

– Значит, ничто не указывало на то, что возвращать долг он не собирается?

– Да не знаю я, – раздраженно отмахивается мужчина. – Может, и указывало. Потом уже думал, какой-то дерганый он был. И вонял сильнее обычного. Теперь жду, когда квартиру втихаря продаст, но пока тишина.

«Вонял! – ликую мысленно. – Это точно тот мужчина, которого видела Кира!».

– Вы сказали, он прикрыл практику? – встреваю со своим вопросом.

– Сказал, – величественно прикрывает веки мужчина, исподволь разглядывая меня. – Вывеску снял, кабинет закрыл. Виталий с женой в том же доме круглосуточный продуктовый держат, тоже не видели его около месяца. Мы хорошо общаемся, я им отцову «Газель» одалживаю, они нам продукты по себестоимости, не стали бы врать. И помощница на работу не выходит.