Развод. Чужой ребенок

Глава 1

9,5 лет назад

Герман

Просыпаюсь посреди ночи и не сразу понимаю, что меня разбудило. Затем чувствую, как рядом со мной мечется в ночном кошмаре моя жена, начинает всхлипывать.

Развернувшись к ней лицом, я обхватываю ее руками и, прижав к себе, удерживаю тело, которое норовит вырваться. Ее дыхание становится прерывистым.

- Ш-ш-ш… тише родная. Тише… просто кошмар. Просто сон, слышишь?

Она расслабляется и еще раз всхлипнув обнимает меня, переплетая свои ноги и руки с моими. Так, что не остается понимания, где заканчиваюсь я и начинается она.

Мила становится все тише и тише, пока не успокаивается окончательно. Сейчас она уже обнимает меня осознанно и ищет поддержки.

- Это был такой странный сон, - говорит надломлено, еле слышно.

- Ты можешь мне его рассказать? – глажу ее по голове своей ладонью, успокаивая.

- Нет… Не было четкой картинки. Просто хаос, но одно постоянное чувство страха. Это ужасно жутко.

Сильней обнимаю ее и целую в висок.

- Это уже третью ночь подряд, Мил, - напоминаю ей мягко.

- Знаю, - ощущаю ее дыхание на своей шее.

- Может сходить к терапевту?

- Думаешь?

- Почему нет? Если тебя что-то беспокоит, то лучше это решить сразу.

- Хорошо, я запишусь. Но знаешь, внутри такое чувство плохое. Не знаю, как описать. Подташнивает от волнения какого-то.

- Твое волнение проявляется каждый раз, когда у меня смена, родная, - улыбаюсь.

Жена поднимает голову и смотрит на меня долгим волнительным взглядом.

- Ты же не в банке работаешь.

- Да. Твой муж спасатель.

- Поэтому пообещай мне…

Я не даю ей договорить и прижимаюсь к ее притягательным губам своими.

- Обещаю, быть очень осторожным.

Целую неторопливо, растягивая момент, разделенный на двоих.

- Я сохраню твое обещание.

- Хорошо, - отвечаю и принимаюсь снова целовать, пока не замечаю часы на ее тумбочке у кровати:

- Через три минуты зазвонит будильник. Будем вставать?

- Не-а, мы поваляемся эти три минуты в обнимку, - отвечает она и накидывает на нас одеяло, накрывая им головы.

- Отличный план.

Смеюсь и притягиваю ее к себе плотнее, пока она забирается на мои бедра веселясь.

Я люблю ее долгие годы.

Она была студенткой факультета изобразительного искусства, когда я уже закончил свою службу и готовился работать в штате пожарных нашего города.

У нас были учения в институте, где училась Мила.

И когда на их паре случился «пожар» я спасал именно ее, влезая в окно на кране пожарной машины.

Эти секунды, пока нас спускали на землю, длились так долго, что их хватило влюбиться в эту прекрасную и очаровательную девушку раз и навсегда. О чем я не пожалел ни разу за прошедшие десять лет со дня свадьбы.

Когда будильник все же отвлекает нас от утренних объятий и ласк, мы с трудом и большой неохотой отрываемся друг от друга.

Вместе идем в ванную. Умываемся и приводим себя в порядок. И только потом выходим на кухню.

Мила ставит чайник. Я проверяю мультиварку, которая уже источает аромат аппетитной каши.

- Готово?

- Ага.

- Тогда я за дочерью.

- Удачи, - кидаю ей вдогонку и смеюсь.

Наша дочь — это единственный знакомый мне ребенок и человек, который просто ненавидит просыпаться по утрам. А ей на минутку восемь лет.

До меня доносится голос Милы, которая просит просыпаться Оксану, а та в ответ умоляет об одной минутке.

Каша успевает остыть, когда две любые девочки появляются на кухне.

Дочь, хмуро смотря на тарелку, садится за стол и неохотно ест.

- Доброе утро, - смеясь здороваюсь с ней.

- Когда уже лето?

- Сейчас апрель, посчитай.

- Не хочу, - бормочет под нос и берется за стакан с чаем. – Мам, мне кажется, я заболела.

- А ты знала, что не только любопытной Варваре оторвали нос на базаре, но и лживой.

- Папа, - возмущается она.

- Милая, я тоже люблю поспать, но есть вещи, которые неизменны. Завтракай и пойдем собираться в школу.

О да, дочь у нас с характером.

К восьми мы уже одетые спускаемся в лифте на улицу.

Оксана отошла от пробуждения и окончательно проснулась, жена выглядит свежей, но в глазах плещется тревога.

Протягиваю руку и, найдя ее ладонь, сжимаю ее.

Мила улыбается, но это просто губы, растянутые в улыбке, а не состояние души.

Она и правда последнюю неделю ведет себя странно с этими снами. И меня это беспокоит.

Я помню, как ей снился сон, что ее отец умирает. Это было пять лет назад. Но когда, однажды проснувшись утром нам позвонила ее мать и сказала, что произошло, Мила стала прислушиваться к своим снам. В подобное верить сложно, но, когда оно происходит на твоих глазах, ты меняешь свою точку зрения.

Машина у нас одна, поэтому мы завозим сначала Оксану в школу. Затем жену в школу искусств, где она преподает живопись, и только потом я еду на работу сам.

Но, прежде чем отпустить свою Милу, я прошу ее посмотреть на меня.

- Родная, постарайся успокоиться, ладно?

- Это глупо я знаю. Не представляю, как это выглядит со стороны, прости.

- Эй, я не об этом. Я просто хочу, чтобы ты успокоилась и отпустила тревоги. Все будет хорошо. Давай, когда завтра я вернусь, мы вечером сходим погулять или в кино?

- Отличная идея, - она улыбается мне и, протянув руку к щеке, гладит ее своей маленькой изящной кистью.

- Я люблю тебя, - поворачиваю голову и прижимаю свои губы к центру ее ладони.

- А я тебя.

Стою на месте, пока она уходит к зданию, а как только скрывается за массивной резной дверью, уезжаю на работу.

В пожарной части тишина.

Отряд Климова сдает смену и уезжает по домам, наш занимает пост.

- Всем доброе утро. Как тут?

- Тишина, - отвечает дежурный в диспетчерской.

- Аминь, - говорим в ответ хором.