Развод. Это не врачебная ошибка

Глава 1

— Сердцебиение плода отсутствует!

Поднимаю взгляд на монитор.

Проклятье.

Беременную после серьёзной аварии привезли меньше получаса назад. Семь месяцев беременности. Отслойка плаценты. Массивное внутреннее кровотечение.

Слишком много крови.

— Давление сорок на двадцать!

— Скальпель.

Инструмент ложится в ладонь.

В операционной становится тихо. Все понимают, что сейчас происходит.

Ребёнка мы уже потеряли.

— Работаем.

Руки двигаются быстро и уверенно.

Лишних слов больше нет.

Только команды.

Через несколько минут ребёнка удаётся извлечь. Его сразу принимает команда неонатологов.

— Давление падает! — резко выкрикивает анестезиолог.

— Кровотечение усиливается!

Операционное поле буквально заполняется кровью.

Чертовски быстро.

— Источник не вижу! — я осматриваю матку, но отсосы уже не справляются с поступающей кровью.

— Белова, она уходит!

— Ищу.

— Удаляем матку, немедленно!

Рядом появляется хирург. И в любой другой ситуации я бы согласилась. Но девушке на столе всего двадцать четыре. Первая беременность. Вся жизнь впереди. Я не позволю ей проснуться и узнать, что детей у неё больше не будет.

— Нет.

— Белова! — чувствую взгляд Сергея Степановича. — Мы теряем её!

Поднимаю голову, смотрю на него всего секунду.

— Я не позволю покалечить девчонку!

В операционной становится тихо. Только мониторы продолжают истерично пищать.

— Давление тридцать пять!

— Ещё немного и будет поздно!

— Ищу!

Кровь заливает всё вокруг. Отсос работает без остановки.

Время уходит.

И вдруг замечаю. Тонкий рвущийся сосуд. Почти невидимый среди крови.

— Нашла!

— Зажим!

Инструмент мгновенно оказывается в ладони. Накладываю шов.

Замираю.

Вместе со мной замирает вся операционная.

— Давление растёт, — вдруг произносит анестезиолог.

Никто не двигается.

Смотрят только на монитор.

— Пятьдесят на тридцать.

По операционной прокатывается общий выдох. Будто все одновременно вспоминают, как дышать.

— Кровотечение остановлено.

Только теперь позволяю себе выпрямиться.

Матка сохранена. Женщина будет жить. Дальше её забирают хирурги. Закончат операцию. Проконтролируют повреждения внутренних органов. Моя работа здесь закончена. Отступаю от стола.

Руки начинают дрожать. Поднимаю голову. Смотрю в другой конец операционной. Туда, где всё это время работали неонатологи. Один из врачей снимает маску. Медленно качает головой. Второй опускает взгляд. И всё становится понятно без слов. Сердце болезненно сжимается.

Опускаю взгляд. Потому что смотреть больше не могу. Не хочу. Не сейчас. Разворачиваюсь и выхожу из операционной.

Вода шумит. Красные разводы медленно исчезают под струёй. Смотрю, как кровь уходит в слив.

Сегодня женщина будет жить. Матка сохранена. Однажды она сможет снова стать матерью. Любой врач скажет, что операция прошла успешно. И всё равно внутри грызёт одна мысль. Что если бы я оказалась быстрее? Что если бы раньше нашла источник кровотечения? Что если бы извлекла ребёнка на минуту раньше? Что если... Самое страшное слово в нашей профессии «Если».

Провожу ладонями по лицу. Усталость накрывает волной. В такие моменты ненавижу свою работу. Потому что иногда делаешь всё правильно. Абсолютно всё. И этого всё равно оказывается недостаточно.

Дверь открывается. В помещение заглядывает медсестра. Молоденькая. Глаза красные от усталости.

— Валерия Андреевна... — Поднимаю голову. — Вы так хорошо отработали. Я восхищаюсь вами.

Невесело улыбаюсь.

— Ребёнок умер. — Её улыбка мгновенно гаснет. Медсестра делает шаг ближе. — Но женщина жива. — Молчу. Для меня этого мало. — И матка сохранена. Если бы не вы, она потеряла бы и это.

Отворачиваюсь. Её слова не помогают.

Потому что перед глазами всё ещё стоит крошечная неподвижная ручка.

Но есть человек, который всегда умеет подобрать нужные слова.

Стас.

Десять лет назад его фамилию знал каждый врач нашей больницы. Талантливый нейрохирург. Любимец пациентов. Человек, которому доверяли самые безнадёжные случаи.

Когда-то смотрела на него снизу вверх. И, наверное, до сих пор продолжаю.

За десять лет брака многое изменилось. Кроме одного. Стоило Стасу сказать: «Всё будет хорошо», и мир действительно становился немного лучше.

Толкаю дверь и выхожу из предоперационной.

И сразу замираю.

В конце коридора стоит Стас.

Облегчение накрывает мгновенно.

Он здесь. Значит всё будет хорошо.

Я не одна.

Делаю шаг к нему, и замечаю кровь на белой рубашке. Тёмную полосу на виске. Ссадину на скуле.

Сердце пропускает удар.

— Стас? — Быстро подхожу ближе. — Что случилось?

Он молчит. Странно смотрит на меня.

— Ты ранен.

Поднимаю руку. Хочу коснуться его лица. Осмотреть рану.

Но он неожиданно делает шаг назад. Моя рука зависает в воздухе.

— Ты знала?

Замираю.

— Что?

— Ты знала. — Голос тихий. Почти спокойный.

— Стас, о чём ты говоришь? — хмурюсь, не это я ожидала услышать.

Совсем ничего не понимаю. Смотрю на кровь на его виске. На побелевшее лицо.

— Стас...

Но в следующий момент сильный толчок отбрасывает меня назад. Спина встречается со стеной. Воздух вылетает из лёгких.

— Ты даже не попыталась его спасти!

— Что?..

— Думаешь, я не понял?!

— О чём ты говоришь?! — я всё больше запутываюсь.

— Ты решила так мне отомстить?! — Коридор начинает расплываться перед глазами. Мысли сбиваются.

— Стас...

— Ты знала! — Его голос срывается. — Знала, что это мой ребёнок!

Мой ребёнок.

Слова ударяют сильнее толчка.

На секунду перестаю слышать всё вокруг. Всё исчезает. Остаётся только его взгляд.