Развод. Мы больше не твои

27

Возвращаюсь домой с детьми сильно задумчивая, произошедшее с клиникой никак не выходит из головы. В итоге совершенно забываю зарулить в лабораторию. Если нет документов, проверить мои у меня дети или не мои можно только по анализу ДНК.

Собственные внутренние убеждения всеми силами сопротивляются, не хотят, чтобы я его делала. В душе возникает неприятное ощущение, якобы я предаю своих кровиночек.

Но, конечно, это бред. Совести в этом вопросе однозначно не место. Анализ не будет являться никаким предательством, наоборот, это вполне логичный и закономерный шаг, чтобы убедиться, что версия Анны Николаевны – полная ерунда.

И уж точно не стоит ставить себя рядом с ее темными суевериями на одну линию.

– Ну что, сладкие мои, будем ужинать, купаться, а там и до сна недалеко, да? – подмигиваю детям.

Время проходит быстро, и вопреки опасениям я засыпаю, едва касаясь головой подушки. Криминально–фантастический детектив, в который я невольно попала усилием свекрови и компании, благотворно влияет на мой сон.

Егор назначил мне встречу на двенадцать дня, так что у нас с двойняшками с утра есть время съездить в лабораторию.

– Здравствуйте, я бы хотела сделать анализ ДНК на подтверждение родства с детьми, – киваю в сторону коляски.

Если работница лаборатории и удивилась моему запросу, то вида она не подала. И, озвучивая сумму, принимается заполнять наши данные.

– Анализ небыстрый, срок исполнения от семи до четырнадцати дней, – предупреждает она.

– Нестрашно, нам некуда спешить, – успокаиваю ее.

ДНК – удовольствие не из дешевых. Но, благо, Глеб снова скинул деньги на карточку. Правда, в этот раз с пометкой, что эта сумма последняя, больше он не намерен мне помогать, ведь я еще и мамочку его умудрилась оскорбить!

Только интересно, когда?

Впрочем, ладно, пусть идут они все далеко и подальше. И предупреждать «любимого» супруга, что пассия, которую ему будут активно сватать, возможно, замешана в поджоге, я не буду. Как и раскрывать ему наш разговор с Анной Николаевной. Приберегу на потом эти откровения, если почувствую, что надо.

Они все считают меня дурочкой, однако приложением диктофона на смартфоне я умею пользоваться. Конечно, мой голос лучше слышен, я ближе сидела, но Анна Николаевна любит говорить громко, так что все на записи вполне различимо.

Верхушка корпорации Глеба, где он работает, буквально помешан на чистоте семейных отношений. Это из–за него мой «дражайший» супруг тянет с разводом. Я поняла, когда об этом упомянула Анна Николаевна. Но его самое большое начальство еще больше, чем разводы, не признает проблемы с законом у семей сотрудников. И если что–нибудь когда–нибудь всплывет, Глеб автоматически окажется ненадежным партнером и будет выкинут под зад коленкой.

– Это все? Так просто? – удивляюсь я, выныривая из своих мыслей. – Вы всего–то поковырялись нам всем троим ватной палочкой во рту!

– Да, – девушка–лаборант улыбается, – очень просто. Расшифровка только непростая, потому и долгая.

– Здорово! – искренне восхищаюсь.

Быстро собираю нас с детьми на выход из лаборатории. Вроде времени было изначально с запасом, а теперь я едва успеваю отвезти двойняшек в центр, а самой дойти до Егора. Благо, расположены здания совсем рядом.

Дети радостно реагируют на знакомую обстановку, а у меня отлегает от сердца. Моя материнская совесть уже начинала меня заедать по поводу того, что я где–то оставляю детей. И неважно, что присмотр за ними оказывается профессиональный и недешевый.

Быстро выбегаю обратно на улицу и торопливо шагаю в сторону юридической фирмы друга Егора. Мне нужно пройти всего–ничего, два двора и узкую второстепенную дорогу.

Я смотрю по сторонам прежде, чем перебежать эту самую дорогу, но откуда–то резко выныривает черный седан с затемненными стеклами…