Развод на юбилей. Я с тебя худею

Глава 6. Нервный срыв на заправке

Влад

Дождь хлестал по асфальту, превращая заправку в островок жёлтого света посреди серого мрака. Влага пробиралась под воротник, скользила по шее, стекала за спину.

Чёрт, я промок до нитки.

Заправочный пистолет щёлкнул, бензин плеснул, и запах сырости перемешался с запахом топлива. Я смотрел на капли, разбегающиеся по кузову машины, и в голове всё ещё стояли воодушевленные слова Лены: «Тест положительный! Мы беременны!».

Я даже не знал, что чувствую. Радость? Паника? Наверное, и то и другое.

Этого не должно было случиться сейчас. Не в такой день. Не при таком раскладе.

Всё шло по плану: тихий развод, без сцен, без жалости. Надя уйдёт с деньгами, дети — со мной, всё предельно корректно. Мы взрослые люди. А потом, когда пыль уляжется, можно будет и о будущем говорить. О новой семье. О ребёнке...

Но Лена с её кокетливым смехом и молодой спонтанностью, всё испортила этим одним сообщением.
И всё равно я не мог на неё злиться.

Я швырнул заправочный пистолет на место, провёл ладонью по лицу, смахивая воду и усталость.

Осталось терпеть ещё немного. Ещё чуть-чуть – и всё закончится. Один рывок – и я перелистну наконец заплесневевшую страницу своей жизни, которая давно должна была остаться позади.

Надя… когда-то я любил её. По-настоящему. В ней было что-то тёплое, тихое. Она была моим домом.

Но после того единственного выкидыша этот дом стал холодным. В нём стало слишком много тишины, слишком мало жизни. Я возвращался с работы, а она сидела в кресле, закутавшись в халат, глаза потухшие, взгляд в телевизор.

И ведь не то чтобы я не пытался ей помочь. Я покупал цветы, звал в рестораны, на отдых, предлагал сходить к психологу, а она только кивала и говорила: «Не хочу. Потом».

Потом…

Это «потом» растянулось на долгие, невыносимо мрачные годы.

А потом появилась Лена с её смехом, услужливостью и ухоженным женственным телом, пахнущим приятными женскими штучками. С ней я снова стал собой. Не мужем-донором, не опекуном депрессивной женщины, а мужиком. Она умела слушать, флиртовать, спорить, смеяться. И я тянулся к этому как утопающий к воздуху.

Ну вот, наконец и дотянулся, придя к логическому концу своего тухлого брака. Всё закономерно.

Я расплатился, сунул чек в карман и глянул на часы. Дети всё ещё где-то пропадали.

Мне не хотелось возвращаться к этой гробовой тишине рядом с почти уже бывшей женой, но я всё равно пошёл. Машина стояла под навесом, и в мутном отражении я вдруг увидел её в настораживающей позе.

Надя сидела неподвижно. Лицо – серое, застывшее. Но в поднятой руке было то, что я сразу же узнал.

Мой телефон.

Ледяная волна прокатилась по спине, заставив сжать зубы до хруста.

Вот чёрт. Она видела.

Как, мать его, я умудрился оставить его в машине? Дождь начинался, дети торопились... Маша канючила про туалет, я спешил заправиться побыстрее... ну да, вот и результат. Телефон просто остался на сиденье, на виду у жены. Опрометчиво, глупо. Не в моём стиле, потому что я всегда был осторожен. Всегда держал дистанцию, не подставлялся, не оставлял следов...

Но сегодня всё складывалось как-то… не по плану. Как будто сам день решил добить меня окончательно. Теперь жена точно вычислила, что у меня есть любовница.

Я рванул дверь на себя.

– Дай телефон, Надя, – процедил раздраженно, протягивая руку.

Она повернула голову медленно, будто в замедленной съёмке.

В её глазах не было ни слёз, ни боли. Там была пустота. Холодная, до дрожи. И в этой пустоте плескалось знание, от которого уже не отвертишься.

– Это из-за неё? – спросила жена тихо, даже не повысив голос. – Из-за этого твоего возлюбленного… «солнышка», которого ты зовешь Сергеем Петровичем? А всё остальное – депрессия, мои килограммы, мой «негатив»... – усмехнулась, горько, – ...это просто прикрытие, да? Предлог, чтобы уйти красиво в закат верным, но уставшим от плохой жены героем?

Меня будто ударили током.

Я не ожидал, что она скажет это вслух. Я хотел спокойного разговора, без истерик. Но теперь что-то внутри меня взорвалось.

– Да, – огрызнулся я, выхватывая телефон из её пальцев. – Да, у меня есть другая. Полгода как, к твоему сведению, раз уж так хочешь покопаться в грязном белье.

Надя не отвела взгляда. Просто смотрела на меня молча, как и всегда, когда не хотела показывать то, что у неё на душе. Чёртова, вечно игнорирующая меня душнила.

– Но ты ошибаешься, если думаешь, что дело в ней, – я повысил голос. – Дело в тебе, Надя! В тебе! Я задыхался рядом с тобой. Понимаешь? Ты превратила дом в кладбище! Тишина, вечно спущенные шторы, таблетки на тумбочке. Я прихожу – и сразу устал. Мне хотелось жить нормально, а не гнить в твоей тоске, ясно?

Она моргнула, и что-то дрогнуло в её лице.

Боль? Или злость? Я не успел понять, но мне стало легче, когда я сказал накипевшее ей в лицо не холодными отрепетированными словами, а вот так – с эмоциями и рычанием, полным ненависти к её лицу с пустыми глазами.