Развод на юбилей. Я с тебя худею

Глава 10. Пустой дом

Влад

Я проснулся раньше будильника, что уже само по себе было странно. Обычно я выныривал из сна только после третьего сигнала, а тут будто кто-то толкнул меня изнутри: просыпайся, надо встать.

Голова гудела тупой ноющей волной, как после бессонной ночи, хотя вроде бы я спал. Вроде бы.

На автомате потянулся к телефону – жест такой привычный, что я, наверное, и после клинической смерти бы так сделал. Экран загорелся, холодный свет ударил в глаза.

Пусто.

Абсолютно.

Ни сообщений, ни пропущенных, ни даже какой-нибудь дешёвой реакции от неё.

Я моргнул, перечитал, провёл пальцем вверх, потом вниз, будто от этого мог появиться хоть один значок.

Но нет.

– Ну и детский сад, – раздражённо пробормотал я себе под нос. – Хоть бы отписала, что добралась, блин.

Разозлился сразу. Не на неё даже, а на это пустое поле на экране, где должен был быть хотя бы один сигнал, что она… ну… там… существует.

Хотя, если честно, раздражение было от беспомощности. Это чувство я терпеть не мог.

Я сел, потёр лицо ладонями.

Ладно, давай спокойно. Всё нормально. Она не ребёнок. Уехала, ну и пусть. Ей же было нужно «пространство для мыслей», «право на эмоции» и вся эта философия для женщин за тридцать, уставших от жизни.

Хотя… хм.

Струйка беспокойства всё равно просачивалась. Потому что Надя никогда так не исчезала. Молчать могла, психовать могла, но уходить и не подавать признаки – нет.

Я поднялся, умылся ледяной водой – надо было прочистить голову бодрящим холодом, – и пошёл на кухню.

Маша сидела за столом, скрючившись над телефоном, как будто тот был последней ниточкой, за которую она держится. Глаза опухшие, нос красный.

– Маш? – я открыл холодильник, не глядя на неё. – Не надо дёргать мать по сто раз. У неё сейчас такое настроение.

Она вскинула на меня взгляд так резко, что будто ножом полоснула.

– Пап, а если с ней что-то случилось?

От её голоса у меня внутри что-то неприятно клацнуло.

– Ничего не случилось, – ответил я жёстче, чем хотел. – Она просто… переживает.

Маша закусила губу и снова уткнулась в экран.

Тут вошёл Егор – как обычно, весь из себя взрослый. Сонный, но с этим выражением: «я всё понимаю, я тут главный логик».

Он не смотрел ни на меня, ни на Машу, а сразу прошёл к чайнику, включил его и лениво потянулся.

– Папа прав, – сказал он спокойно, даже холодно. – Надя сама выбрала вариант молчать. Хочет побыть одна? Пусть.

Я кивнул.

Типа уверенно.

Типа так и надо.

Хотя внутри что-то скрипнуло. Как ржавая дверь.

И вот в этот момент Маша словно взорвалась.

– Да вы оба… – её голос сорвался, хлестнул воздух так, что я вздрогнул. – Нет, мы все... Это мы её довели!

Егор развернулся к ней, забыв про чайник.

– Маш… ты чего?

– А ты молчи! – выкрикнула она. – Мы все её довели! Она вчера уходила по дороге, в дождь, одна, наверно вся промокла, а мы… мы сидели в тепле! Спорили!

Егор застыл, как вкопанный. Я тоже не нашёл, что сказать. Её голос дрожал, но был такой громкий, что я ушам своим не поверил.

Маше всего восемнадцать лет... и ни разу она так не кричала при мне. Её всегда надо было успокаивать, гладить по голове, уговаривать. Она мягкая, тихая. А тут – чуть ли не ножами пошла метать.

И через секунду внезапно сникла, опустила голову, и её плечи заходили ходуном.

– А я её не поддержала… – сказала она таким тихим, сломанным голосом, что у меня внутри сжалось что-то болезненно. – Я выбрала удобство. Мне было так проще. Я… как Егор.

Она всхлипнула и ладонями закрыла лицо.

Егор стоял рядом, вытянувшись по струнке, будто его самого ударили.

А мне стало… нехорошо.

Прямо физически.

Я вдруг понял, что не могу оправдать ни один свой вчерашний аргумент. Ни один. Все эти слова про «она сама виновата», «переживёт», «надоело слушать» – это ведь было для меня. Чтобы не заморачиваться больше затяжной проблемой жены, которая превратила нашу семейную жизнь в полный деморализованный отстой.

Но сегодня утром вчерашнее вдруг предстало совсем в другом свете. Некрасивом и дурнопахнущем. Надо было с ней как-то больше человечности проявить, обсуждая такую щекотливую тему, как развод... а не переть напролом, как тупой бычара с лозунгом «вижу цель, не вижу препятствий».

Я откашлялся, проглотил ком в горле и подошёл к вешалке.

– Так, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Я поеду на дачу. Проверю, где она там и что.

Маша подняла голову, глаза блестели, как у щенка под дождём.