Развод по-умному: Шах и Мат!

Глава 12. Первое свидание с собой

Воздух в номере пах чистотой, кондиционером и ничем больше. Ни фантомного аромата свежесваренного кофе, который я начинала варить ровно в семь тридцать, подчиняясь чужому расписанию. Ни въедливого запаха дорогого парфюма Аркадия, который, казалось, пропитал саму ДНК нашего брака.

Я села на кровати. Солнечный свет, бледный, но настойчивый, пробивался сквозь легкие шторы, рисуя на полу пыльные дорожки. Впервые за много лет я проснулась не потому, что сработал внутренний будильник «пора-обслуживать-гения», а потому, что мой организм просто выспался.

Механически, по привычке, выработанной десятилетиями, я прошла на мини-кухню и щелкнула чайником. Взгляд упал на небольшой бумажный пакет из продуктовой лавки, одиноко стоявший на столешнице. Сыр. Багет. Оливки. И память, услужливая и безжалостная, тут же подсунула мне вчерашний кадр. Короткий, унизительный писк терминала. Недоуменно-сочувствующий взгляд бородатого продавца. Моя натянутая, как тетива, улыбка. Шелест пятитысячной купюры, извлеченной из потайного кармана кошелька.

Вчера это было унижение. Горячая волна стыда, затопившая сознание. Но за ночь, в тишине и одиночестве, это чувство перегорело, переплавилось, как руда в доменной печи. Оно остыло, кристаллизовалось и превратилось в нечто иное. В холодную, как сталь, определенность. В доказательство теоремы, которую я и так знала: я на войне. И враг не будет соблюдать Женевскую конвенцию.

Чайник выключился. Я залила кипятком пакетик самого простого черного чая. Горький, терпкий аромат ударил в нос. Топливо. Не удовольствие.

Я сделала глоток, обжигая губы. И вдруг, на фоне этой звенящей тишины, на фоне вкуса этого честного, без претензий, чая, в голове прозвучал вопрос. Простой, как щелчок выключателя, и оглушительный в своей сути.

А что дальше?

Я выстроила оборону, эвакуировала активы, объявила войну. Но это все — тактика. А какова стратегия моей новой, отдельной жизни?

Я попыталась заглянуть в себя, как в чужой, незнакомый дом. И с удивлением обнаружила, что внутри пусто. Не в смысле опустошенности. А в смысле отсутствия мебели. Я знала, какой кофе любит Аркадий (крепкий, из турки, со щепоткой соли), но не могла с уверенностью сказать, какой люблю я. Я знала, что он предпочитает рыбу на пару, а от устриц его тошнит. Но что насчет меня? Я знала, что он обожает французские комедии и презирает скандинавские нуарные сериалы. А я?

Тридцать лет я была его гастрономическим диетологом, его персональным стилистом, его киногидом, его менеджером по настроению. Я с такой тщательностью изучала и обслуживала вкусы другого человека, что полностью забыла свои собственные. Они атрофировались, как мышцы, которыми долго не пользуются.

Кто такая Анвара Волкова, которую я не видела почти тридцать лет? Что она любит? О чем мечтает?

Эта мысль не испугала. Она заинтриговала. Это было похоже на получение в наследство таинственного запертого сундука. Что внутри? Прах и тлен? Или сокровища?

И тут, из глубины этой новой, звенящей пустоты, родилась ироничная, почти абсурдная идея. А что, если… пригласить эту незнакомку на свидание? На настоящее. С ухаживаниями, с выбором места, с попыткой понравиться. Пригласить на свидание саму себя.

Я усмехнулась в свою чашку с чаем. Что ж, Анвара Петровна. Кажется, сегодня вечером вы заняты.

Идея, такая смелая и ясная на рассвете, к вечеру начала тускнеть. Я уже выбрала ресторан, забронировала столик по телефону, даже начала готовиться, но, стоя перед зеркалом, вдруг почувствовала приступ паники. Нелепость. Какая же это все нелепость. Взрослая, пятидесятипятилетняя женщина, наряжается, чтобы в одиночестве посидеть в ресторане. Это не свобода, это клиника.

Я села на край кровати, уже готовая все отменить. Готовая сдаться. Что я делаю? Зачем этот маскарад? Нужно звонить юристам, искать квартиру, строить планы обороны, а не играть в игры. Но именно в этот момент мой взгляд упал на рабочий стол. Там, прислоненный к стене, стоял мой красный диплом. И рядом — тонкая синяя тетрадь с надписью «Тень». Артефакты моей прошлой, настоящей жизни. Жизни Анвары Волковой.

И я поняла. Это не игра. Это и есть план. Это и есть главный пункт стратегии. Прежде чем отвоевывать у врага внешние территории, нужно вернуть себе внутренние. Я встала. Решительно. Бой с собственными демонами — тоже часть этой войны. И я не собиралась его проигрывать.

***

Ритуал подготовки к свиданию всегда был для меня работой. Я была интендантом, готовящим генерала к решающему смотру. Я подбирала Аркадию запонки, следила, чтобы цвет его носков идеально совпадал с цветом платка в нагрудном кармане, часами отпаривала его костюмы. Теперь же поле боя переместилось. И главным действующим лицом была я.

Я открыла шкаф. Несколько вещей, которые я успела перевезти, висели сиротливо, не занимая и четверти пространства.

Брючный костюм графитового цвета. Моя броня. В нем я ходила к нотариусу. Он кричал о силе, о конфронтации. Не подходит. На свидание не ходят в доспехах.

Незаметное серое платье-футляр. Униформа «тени». В нем я могла часами сидеть в углу на презентациях, сливаясь с интерьером. Оно было удобно, как старые тапочки, и так же безлико. Сжечь. Мысленно, конечно.

И вот оно. Платье, которое я купила два года назад в маленьком шоуруме во время поездки в Милан. Память мгновенно подкинула картинку, яркую, как вспышка. Номер в отеле Four Seasons. Вечерний свет заливает комнату. Аркадий лежит на кровати с ноутбуком, отвечает на «важные» письма. А я, только что вернувшись с одинокой прогулки, с замиранием сердца достаю из пакета эту темно-синюю шелковую мечту. «Аркаш, смотри, что я нашла!» — говорю я, прикладывая платье к себе. Он отрывает взгляд от экрана на три секунды. Не на меня. На платье. «М-м-м, — тянет он. — Простое какое-то. Не брендово. В чем тут понт, Лен?». И все. Он снова утыкается в экран. А я, чувствуя, как радость покупки съеживается до размеров горошины, молча вешаю платье в шкаф. Оно так и провисело там, немым укором моему безволию.